и привычное давление контролируемой атмосферы пришло на смену переработанному воздуху, Макрат замер без движения. Его броня переходила в пассивный режим, кожные пластины постепенно размягчались, но что-то под ними так и не пришло в норму.
Насилие принесло удовольствие.
Не смерть того гражданского — она осталась холодным и плоским отпечатком в его памяти, помещенным в архив вместе с остальными издержками того, кем он являлся. Но все остальное: ответ на засаду, податливые тела, это краткое, санкционированное разрешение перестать сдерживаться.
Ему это было слишком нужно, и он позволил этому продлиться слишком долго: разрядка далась легко, слишком легко.
И где-то под шлемом, там, куда никто не заглядывал и ни о чем не спрашивал, Макрат задался вопросом: в какой момент разрешения стало недостаточно?
Глава 2
Макрата вызвали еще до того, как сигнал отзыва завершил свой цикл.
Он не сбавил шаг.
Шаттл прошел сквозь верхнюю линию обороны Итры и уверенно опустился под кроны джунглей; защитные экраны расступались, открывая транзитные коридоры. Планета дышала вокруг него жаром, влажностью и многослойной зеленой гущей растительности, настолько древней, что она не поддавалась никакому картографированию.
Высоко над землей жил город.
Хар раскинулся среди крон деревьев в виде огромной подвесной сети: органически выращенные жилища обвивали стволы, превосходящие по ширине космические корабли, мосты изгибались между ними, словно живые кости, а транспортные системы плавными бесшумными линиями пронзали листву и туман. Хайракки передвигались там в инстинктивном порядке — цивилизация, возведенная не в камне, а в живых зарослях.
А под всем этим лежал Дренн.
Там, где джунгли отступали, возвышался камень — административные башни, бункеры, арсеналы и командные хранилища. Места, где вершилось правосудие, где регулировалось насилие, и где таких созданий, как Макрат, направляли в бой или держали в узде.
Он спускался туда без малейших колебаний.
Ступив в каменные коридоры, Макрат остался в полной броне. Он всегда так делал.
Администраторы вжимались в стены, когда он проходил мимо, а помощники Саэл опускали глаза. Никто не смел его остановить или заговорить с ним.
Просто так окружающие подстраивались под Макрата.
По мере того как он шел, напряжение в груди нарастало. Это был не страх и не неуверенность.
Это было смирение.
Он дошел до покоев Верховного Арбитра и подождал, пока разъедутся двери.
Жорен уже мерил шагами кабинет.
Помещение выходило прямо в джунгли, отделенное лишь прозрачным барьером, сквозь который проникали звуки и запахи. Где-то внизу сквозь камни и корни с ревом неслась река, а зной накатывал медленными волнами; там, за пределами досягаемости закона, жил своей жизнью дикий мир.
Когда Макрат вошел, Жорен резко обернулся.
Кожа Верховного Арбитра имела темно-серый оттенок, изрезанная морщинами — следами возраста и тяжести ответственности, но никак не слабости. Его серебристые глаза полыхали яростью. Длинные черно-зеленые волосы, густые и шелковистые, были собраны в низкий хвост, который покачивался в такт его резким шагам, отражая скрученное в теле напряжение.
— Ты хоть представляешь, — произнес Жорен с низким щелкающим звуком в горле, — что ты натворил?
Макрат остановился в трех шагах от порога и стал ждать.
— Один убитый гражданский, пятеро раненых и полностью уничтоженная делегация Келар, — продолжил Жорен. — Записи с камер наблюдения уже расходятся по нейтральным системам, и арбитраж даже не успел вмешаться.
Макрат промолчал.
— Кто теперь будет с нами торговать? — потребовал ответа Жорен.
Плечи Макрата приподнялись в едва заметном пожатии. — На наши драгоценные камни всегда найдется покупатель.
Из горла Жорена вырвалось рычание — низкое, раскатистое, опасное. От этого звука низшие Хайракки застыли бы на месте.
Но Макрат остался невозмутим.
— Ты нарушил Кодекс, — рявкнул Жорен.
— Я выполнял свой долг.
— Ты убивал гражданских.
— Им следовало держаться подальше.
Эти слова повисли между ними.
Макрат почувствовал знакомое напряжение под броней. Объективно он понимал, что жертв можно было избежать: у него были для этого возможности, как и всегда.
Но в тот самый момент он также знал, что не остановится.
Он ничего не сказал.
Жорен смотрел на него; его грудь тяжело вздымалась, а руки по бокам нервно сжимались. Его когти оставались втянутыми — Жорен был Саэл, а не воином, — но плоские темные ногти на мгновение впились в ладони, пока он боролся за самообладание.
Наконец он отвернулся.
— Ты не можешь так больше продолжать, — сказал Жорен уже тише.
Голос Макрата оставался ровным:
— Ты продолжаешь меня посылать.
Жорен остановился.
— Да, — ответил он. — И в этом проблема.
Повисло долгое молчание.
— Тебе нужна Охота, — наконец произнес Жорен.
Эти слова ударили в самую суть.
— Да, — согласился Макрат.
В его ответе не было колебаний.
— Но ни одна самка на Итре не примет меня.
Жорен не стал этого отрицать.
Макрат поднял когтистую руку и указал на свое скрытое броней лицо. На то, что таилось под ней. На то, во что его превратили.
— Из-за этого, — сказал он. — Из-за того, что вы из меня сделали.
Это обвинение не требовало пояснений.
Жорен медленно выдохнул.
— Этого не отменить.
Губы Макрата под маской изогнулись в резкой, лишенной веселья усмешке.
— Как не отменить и того, что меня невозможно удержать.
— Тебе могут бросить вызов, — возразил Жорен.
Макрат перенес вес с одной ноги на другую.
— Можете попробовать.
Они оба знали, чего это будет стоить.
Жорен прижал пальцы ко лбу, массируя его, словно пытаясь снять скопившееся напряжение. В его руках не было оружия — лишь тяжесть ответственности.
— Возможно, есть… один вариант.
Макрат медленно, с недоверием склонил голову.
— До меня дошли слухи, — продолжил Жорен. — Марак с Луксара — Кариан — взял в пару инопланетянку. Как и последний Хворок. Налгарский военачальник. Викан.
Макрат резко втянул воздух сквозь зубы:
— Ни с кем из них я бы не стал искать вражды.
— Именно, — кивнул Жорен. — И тем не менее, все они взяли в пары людей. И, судя по всему, по обоюдному согласию.
Макрат почувствовал, как по его броне пробежала рябь, выдавшая интерес еще до того, как он успел его подавить.
— Люди, — сухо произнес он. — Сомневаюсь, что они способны участвовать в Охоте.
Серебристые глаза Жорена сузились.
— Ты сам всегда предостерегаешь от поспешных выводов.
Макрат не ответил.
— Я всё разузнаю, — пообещал Жорен. — Если получится договориться, я это устрою. А до тех пор ты отстранен от активной службы.
Эти слова ударили больнее любого выговора.
Макрат тут же ощутил пустоту: потерю движения, санкционированного насилия, самой цели. Ему хотелось спорить, хотелось потребовать задания. Хотелось, чтобы Жорен отправил его в какую-нибудь смертоносную мясорубку, способную выжечь из него это напряжение.
Но он знал, что и этого будет недостаточно.
