знает. Ну а я знаю, что Камила останется с принцем.
— Энсли! — нежно улыбается главная героиня нашей истории.
Нужно воспользоваться шансом! Героиня добрая и милая, и не откажется пригласить меня в гости — если подружимся. Хороший способ сбежать от мужа!
— Камила, дорогая! — восклицаю, вклиниваясь между супругом и предметом его воздыханий — Как я рада тебя видеть!
Принцесса несколько опешила — они с Валери не дружили и почти не общались.
— Хорошо, что нашла время навестить нас! — продолжаю изливаться радостью.
— Меня Энсли приглашал! — несколько растерянно произносит гостья.
Я же принимаюсь ее обнимать. И принцесса осторожно водружает ладони мне на плечи.
— Я тоже очень рада тебя видеть, Валери! — произносит она вполне искренне.
Как и положено хорошей, доброй главной героине, она мгновенно прощает мне все прегрешения, о которых наверняка наслышана, и принимает в подруги.
— Проходи, проходи! — воркую я, и замечаю хмурый взгляд мужа— не верит в мою искренность, и ждет очередной пакости.
Мы входим в холл, Камила осматривается — она в поместье Фалариона впервые. Я тоже — тетя не описывала подробно.
Просторный зал с низкими потолками, стены обиты темным деревом, на них мрачные гобелены, и множество ярко горящих светильников — видимо зажгли, думая, что в усадьбу, а может быть и в дом, проникли воры.
Лестница на второй этаж, широкая и мрачная, ибо не освещена, а в самом холле несколько дверей, ведущих в некие, мне неизвестные, помещения.
Мы с принцессой одни, если не считать ее горничной, и застывших у входа слуг. А Энсли куда-то делся.
Принцесса смотрит уже на меня, и хмурится.
— Валери, что у тебя на шее? — спрашивает она.
Поворачиваюсь к большому зеркалу в массивной раме, состоящей из бронзовых завитков, приделанному к одной из стен. Оно мутновато, и несколько искажает, но позволяет увидеть нас с Камилой во весь рост.
Высокая стройная принцесса, с правильными тонкими черта лица — ясноглазая, светловолосая, изящная; в тунике жемчужного цвета, с длинными пышными рукавами;
И я — маленькая, пухлогубая, вульгарная, в мятом грязном платье, подолом которого словно улицу подметали, и с растрепанными волосами.
Немудрено, что главные красавцы истории влюблены в Камилу, а не в Валери.
Все это меня расстраивает.
— Что? — повторяет принцесса, показывая на мою шею.
Всматриваюсь в мутное стекло — на горле красные пятна, следы от ладони Фалариона.
— Ах, это! — восклицаю, размышляя о том, что мне нужно сменить имидж — Любовные игры! Энсли через чур страстен и несдержан.
— Что ты несешь! — раздается голос Фалариона.
От неожиданности вздрагиваю, оглядываюсь, и обнаруживаю мужа, который возвращается к нам в более подходящем для встречи гостей наряде. Теперь его рубашка застегнута на все пуговицы, а поверх нее надето что-то вроде жилета, строгого темно-синего, почти черного цвета.
Принцесса краснеет и смущенно опускает глазки, а ее служанка застыла в надменном возмущении. Боже! Пытаясь скрыть абьюз, я ляпнула неприемлимое для ушей невинной средневековой девицы, ничего не знающей о сексе, коей и является Камила.
— Ваше Высочество! — обращается к ней Фаларион — Не слушайте мою жену — она глупа, и говорит всякую чушь. Если Вы устали с дороги, то идите отдохните в приготовленные для Вас покои. Или поужинаем?
Принцесса мило улыбается, и произносит:
— Энсли, давай без формальностей! Столько лет дружим! Я не устала, и не хочу есть! Но, мне нужно обсудить с тобой один вопрос.
— Пойдем в мой кабинет! — говорит ей Энсли, тоже переходя на ты. И велит слугам, что бы принесли вина.
Фаларион и Камила направляются к лестнице, а я, полностью ими игнорируемая, плетусь следом.
Когда поднимаемся по ступеням, вспоминаю, что однажды муж меня с них столкнет. Не умру, и даже ничего не сломаю, но приятного мало, и надо быть осторожнее. Странно как... Воспоминания о будущем.
Энсли заводит принцессу в кабинет, и захлопывает массивную дверь у меня перед носом.
Больно надо мне слушать ваши разговоры! Я и так знаю, о чем они.
Сначала принцесса и генерал обсудят состояние императора, который сильно болен и уже, похоже, не поправится.
Потом Энсли примется прощупывать почву — известно ли гостье, что станет делать ханзейский король в случае смерти нашего правителя?
Дело в том, что Камила принцесса соседней, не сильно дружественной страны Ханзеи. Она племянница нашей императрицы, но находится в империи Нимерия как заложница. А второй нимерийский принц, Хуфра, живет как заложник при ханзийском дворе.
Принцесса ответит, что, скорее всего, Ханзея поддержит одного из претендентов на трон, н0 начинать войну не станет.
Тогда Энсли поинтересуется — кого именно поддержит? Императрицу, принца Альена, или принца Хуфру?
В ответ Камила спросит — а на чьей стороне сам генерал Фаларион?
Именно для выяснения этого вопроса она и явилась в поместье.
Энсли ничего определенного не ответит, но я знаю намерения Фалариона. Генерал не королевской крови, и не имеет никаких прав на престол, однако его жена Валери является родной племянницей императора, и уж она то стать новой правительницей может. Чем даст возможность самому генералу занять трон.
Именно поэтому Энсли не дает Валери развода, и пока ее не убивает. Он сделает это, когда проиграет в битве за корону. Когда постылая ненавидимая жена-предательница уже станет не нужна. Как станет не нужна и стотысячная армия, доставшаяся Фалариону вместе с Валери, и раньше принадлежащая ее отцу.
Появляется слуга с кувшином вина.
— Дай сюда! Я сама! — говорю, и отбираю у человека поднос. Продолжу налаживать с Камилой отношения!
— Миледи! — голос Айка. Опять он! И опять недоволен!
— Господин не разрешает заходить в его кабинет во время важных переговоров никому, кроме меня! — сообщает телохранитель.
— Больно надо! — фыркаю, и отдаю вино ему.
— Возвращайтесь в свои покои! — цедит Виттон сквозь зубы.
Давно вернулась бы, если бы знала, куда идти. Не знаю я, где мои покои!
Стою как стояла — пусть эта дубина думает, что из упрямства. И он стоит, злобно сверля меня взглядом.
Кого бы попросить показать дорогу? Или приказать?
— Проводи меня! — велю слуге.
— Да! — кланяется тот, и делает рукой приглашающий жест.
Иду в ту сторону, и внимательно смотрю на двери, попадающиеся на моем пути. Хотя, они все одинаковые, и понять, какая моя, все равно не смогу. Хорошо, что слуга семенит сзади — если что, направит куда надо.
Однако,
