как только получает желаемое, тут же исчезает. Рина, ты хоть раз просила её о чём-то?
Она спрашивает требовательно, и я привычно тушуюсь, отвечаю сразу.
— Да, — хмурюсь, — если мне что-то нужно от Лины, я прошу её.
— И она тебе помогает?
— Да!
Отвечаю и тут же отвожу взгляд, но Екатерина Григорьевна это замечает.
— Ты просишь, а она тебе игнорирует, так?
— Это неважно. Лина — моя сестра, никого ближе у меня нет. И если мне понадобится помощь, то она не отвернётся, а придёт на выручку. Я это знаю.
— Смотри, — качает головой коллега. — Я не буду тебя предупреждать, но надеюсь, тебе не придётся плакать из-за неё. И знай… Если понадобится помощь, то тебе есть куда обратиться.
— Спасибо, — скомкано прощаюсь и убегаю.
Её слова не отпускают, хотя я упорно гоню их прочь. Пусть моя семья не идеальна, но я знаю, что они любят меня. Никто не воткнёт нож в спину. Да, мама жестковата, а Лина беспечна, но мы — родная кровь. Мы всегда будем помогать друг другу.
До дома добираюсь только через сорок минут. Мама встречает меня в коридоре, морщится, пока я снимаю балетки и ставлю их на место.
— Ты опоздала, — роняет она и уходит на кухню.
Я плетусь следом за ней, понимая, что недовольства не избежать. Хотя я и не виновата, говорила, что работаю и быстро не приеду.
— Наконец-то, — в голосе Лины я слышу облегчение.
Хмурюсь, видя на столе бутылку вина и два бокала.
— Что случилось? — киваю на них.
— Макар сделал мне предложение, — в голосе сестры одновременно слышится радость, брезгливость и отчаяние.
— Поздравляю, — достаю из мойки стакан и наливаю себе воды. — Я думала, оборотни женятся на своих истинных.
— Я — его пара! — громко и отчётливо произносит Лина, непонятно отчего злясь.
— О-о, — тяну, — ты не рассказывала… Но ведь раньше ты говорила…
— Требовалось прикосновение, и он осознал, что я для него значу! Хватит! Ира, я истинная Макара, он сделал мне предложение. Мы скоро поженимся.
— Я тебя поздравляю, но не понимаю, зачем ты так торопила меня?
— Да потому что он так и не выкинул из головы дурацкую идею о девственности! Он готов отказаться от меня, от своей пары из-за того, что у меня уже кто-то был до него!
— Странно, — я хмурюсь, — оборотни обычно помешаны на своей паре…
— У нас с Макаром всё отлично… Мы идеально подходим друг другу. За исключением маленького нюанса!
— Расскажи ему. Он должен понять и…
— Ира! — к разговору подключается мама. — Неужели ты не понимаешь, что если Лина расскажет Макару о своём крохотном недостатке, то он бросит её? Этот оборотень слишком принципиален, он не станет терпеть обман. Тем более от той, кто сумела захватить его сердце.
— И что вы хотите? — я всё ещё не понимаю их. — Лина пойдёт на операцию? Восстановит девственность?
Они обе смотрят на меня с негодованием. Сестра кривится, словно я предложила нечто ужасное, а вот мама злится. Я вижу, как краснеют её щеки, становятся уже губы, которые она недовольно поджимает.
— Нет, Лина не будет уродовать своё тело. До первой брачной ночи Макар к ней не прикоснётся.
— Значит, он всё поймёт после свадьбы? Не боитесь, что он тогда разозлится?
— Не разозлится, — улыбается сестра. — И он не поймёт, что жена не девственница, потому что она будет девственницей.
— Что?
— Ты заменишь сестру во время брачной ночи, — выдаёт мама, устав ходить вокруг да около.
— Ты спятила! — ужасаюсь, и мама вскакивает.
— Да как ты смеешь со мной так говорить?
— Мам, — останавливает её Лина. — Послушай, Ир, тебе даже ничего не придётся делать. Полежишь немного, Макар попыхтит, а потом уйдёшь. Придумаешь про ванную или ещё что, а вернусь в спальню я. Он ничего не заметит.
— Ты точно чокнулась. У оборотней потрясающий нюх…
— Он ничего не учует. И не поймёт. Я раздобыла одно средство, — она неожиданно замолкает, тушуется, и я не могу разгадать выражение её лица. — В общем, я кое-что добыла, и теперь мы можем не волноваться, что он нас различит. Макар не поймёт. А на свадьбе я ещё и подстрахуюсь, чтобы он нюх потерял, — Лина вдруг улыбается, радуясь тому, что всё хорошо придумала. — Есть одна приправа, она оборотням нюх отбивает. Я куплю, подмешаю в вино. Да, Макар разозлится, но, думаю, меня в этом винить не станет. А там ты потихоньку займёшь моё место и…
— Я уже лишилась девственности, — произношу быстро и замираю.
Лина вскидывает бровь, и вот теперь я отчётливо вижу все её эмоции. Она кривит губы, но не верит мне, смеётся звонко.
— Ира! Ты — и переспать с кем-то? Да брось! Ты бы мне сразу же обо всём рассказала, да? Я же тебя знаю, — она выходит из-за стола, чуть не опрокидывает бокал, но перехватывает его и ставит на место. Выпила Лина много, я это вижу, но укорять не спешу.
— Не сказала, потому что не хотела. И ты была своими делами занята, — смотрю на неё как на своё кривое отражение.
Но сестрёнка смеётся. Она знает, что я вру, потому что я всегда ей всё рассказывала, и уж точно поспешила бы сообщить, если бы влюбилась. Правильно, я бы никогда не стала спать с тем, к кому ничего не испытываю.
И не хочу покоряться, но хочу прогибаться, но снова уступаю под натиском яростного взгляда матери и молящего сестра. Лина умеет так — ничего не говоря, просто одним движением ресниц уговорить на что угодно. И она умеет этим пользоваться, применяет не только на мне.
— Ира! — в голосе мамы недовольство и священный ужас. — Как ты могла?
Поворачиваюсь к ней, не понимая.
— Я уже совершеннолетняя, могу делать всё, что хочу, — напоминаю ей.
— Но ты подставляешь сестру!
— Мам, — не даёт ей продолжать Лина. — Ира мне поможет. Мы же лучшие подружки, сестрёнки. Нам больше не на кого опереться, только друг на друга. Правда? — подходит ко мне, обнимает крепко, и я сама подаюсь к ней, желая ощутить тепло родного человека. — Ты ведь соврала, да? — шепчет напряжённо. — Ирка, мне больше никто не сможет помочь, только ты. Я всё придумала, ты, главное, мне не откажи. А потом мы найдём тебе самого крутого парня. Правда! Веришь мне?
— Не нужен мне крутой парень, — выдыхаю и расслабляюсь. Это снова моя ненормальная сестрёнка, за которой нужен глаз да глаз. Неуправляемая младшая, которую я обещала защищать. Отцу, когда он ещё был жив.
— Не нужен парень, значит, — она на секунду задумывается и выпаливает: — Я
