сине-фиолетовые пряди, которые давали понять, что мне подвластна магия молний, что было довольно редким и сильным даром, ценимым в этой империи.
То, что я маг, старалась пока не думать. Тем более из-за решения самого императора у меня на руке сверкал звездной сталью браслет-блокиратор, не позволяющий пользоваться магией выше первого уровня. То есть фактически сейчас я могла разве что активировать какой-нибудь простенький артефакт и зажечь светляк.
По идее…
Как оно в реальности, я ещё пока не понимала. Увы, память тела мне то ли не полагалась, то ли в принципе отсутствовала, но я не торопилась унывать. В самом деле, мне и моей памяти достаточно! Да и события романа я помнила на диво хорошо, словно не просто его читала, а прожила эти несколько месяцев лично.
Единственный минус — я не помнила ничего про магию. И это было плохо. Реально плохо!
Ещё каких-то двадцать минут — и меня увезут хрен знает куда, хрен знает насколько. И что мне там делать? Без магии, а? Нет, как бы я в курсе, что было бы желание, а дело найдется, но хотелось бы всё-таки понимать все свои силы. Особенно те, что помогут выжить в не таком уж и безопасном Пограничье!
И я, хорошенько обдумав вопрос, задала его чуток подобревшей Матильде.
— Скажи, а какие вещи мне с собой собрали в дорогу?
— Всю вашу одежду, леди, — спокойно ответила экономка. — Одежду, обувь, шляпки, сумочки и прочую галантерею. Личные украшения. Его светлость, лорд Инсомро, любит вас, несмотря ни на что, и не желает вам зла. Приказ его императорского величества не предполагает разночтений, но в нём ничего не сказано, что вас должны лишить привычных благ и комфорта. Более того, его светлость уже отправил несколько слуг в поместье, чтобы его привели хоть немного в порядок, а вам самой будет полагаться достойное содержание в размере ста золотых ежемесячно.
Хм… Ну, неплохо. Учитывая, что у «сиротки» Лилианы была стипендия всего в три золотых, сотня — это хорошо.
— А как насчет книг? — деловито уточнила я.
— Каких книг? — чуть напряглась экономка.
— Моих, — конкретизировала, потому что точно помнила, что по сюжету Эржена очень любила читать и к пятому курсу числилась отличницей, ведь готовилась стать императрицей и была невероятно начитанной, трудолюбивой и просто амбициозной девушкой. — Я бы хотела забрать их с собой. Все до последней тетрадки. Это ведь возможно?
Задумавшись, экономка не рискнула брать на себя ответственность и заявила:
— Вам нужно уточнить это у вашего отца. Если он позволит, слуги соберут это в ещё один чемодан.
Отлично!
— Так чего же мы ждем? — всплеснула я руками. — Веди меня к батюшке! Сейчас же!
Сосредоточенно кивнув, Матильда бросила на меня последний придирчивый взгляд, явно проверяя, прилично ли я выгляжу, чтобы встретиться с герцогом, и только после этого взмахнула рукой в сторону двери. При этом она шла первая, а я за ней, успевая бросать заинтересованные взгляды по сторонам и отмечать, что сейчас я нахожусь в невероятно роскошном месте, которое так и кричит о том, что тут живут очень богатые и титулованные люди.
Это был настоящий дворец!
Высокие потолки, мраморные колонны, позолоченная лепнина, многоярусные хрустальные люстры — для меня оказалось довольно непросто осознать факт, что это просто место, где живет семья из четырех человек.
Ну и их слуги.
К счастью, идти пришлось минут десять, так что я успела и впечатлиться, и восхититься, и взять себя в руки, когда мы, наконец, дошли до столовой, где уже сидела семья: строгий отец, красивая моложавая мать и младший десятилетний брат Эржены — Патрик.
Моментально вспомнив один из эпизодов прочитанной истории, я подошла ближе и первым делом присела в уважительном реверансе перед герцогом, приятно удивившись тому, как тело сделало это практически само. Судя по всему, сказывалась мышечная память.
— Доброе утро, отец. Матушка… — матери я просто кивнула, а брату даже чуть заметно улыбнулась, при этом не торопясь проходить за стол.
Это было замечено и герцог, невероятно импозантный темноволосый и черноглазый мужчина лет пятидесяти с идеальной осанкой и военной выправкой, с легким недовольством прищурился.
— Отец, я прошу вас о милости, — заговорила я, всем своим видом давая понять, что серьезна как никогда. — Я бы хотела забрать с собой в дорогу свои книги и тетради времен обучения, а так же те трактаты о философии, душевном здоровье и управлении поместьем, которые бы вы могли выделить мне из библиотеки рода. Мне предстоит долгое время жить в глуши и уединении, хотелось бы провести дни с пользой, не терзаясь мыслями о том, как несправедлива ко мне судьба. Могу я рассчитывать на вашу доброту и заботу обо мне в этом вопросе?
Посмотрев на меня, как мне показалось, довольно заинтересованным прищуром, герцог сначала кивнул, а потом произнёс и вслух:
— Конечно, Эржена. Рад слышать, что твоё благоразумие снова к тебе вернулось. Садись за стол, у нас осталось совсем немного времени, чтобы побыть ещё немного вместе.
Говоря это, герцог не выглядел добродушным папашей, заранее страдающим от скорой разлуки. Наоборот, мне показалось, что в этот миг в его голове старательно и невероятно быстро крутятся шестеренки, обдумывая происходящее.
По книге герцог Инсомро числился ну очень сильно второстепенным персонажем, мелькнув буквально пару раз, но оба раза вел себя строго, сдержанно и расчетливо. Он занимал должность первого советника императора, в своё время подвинув на этом месте отца Лилианы, которого слишком сильно подкосило похищение младенца, и, если подумать, то в своё время мог даже быть тем, кто это устроил.
Увы в книге это не раскрывалось. Но, может планировалось раскрыть во второй?
Как бы то ни было, я села за стол завтракать, пока отец отдал распоряжение слугам собрать в дорогу все мои личные книги и тетради, а так же дюжину полезных томов (он перечислил их наизусть), после чего на столовую опустилась тишина, но ненадолго.
Заговорила герцогиня Миранда, мать Эржены.
— Дорогая, прости за слова, которые я сейчас скажу, но распоряжение императора пришло и для нас, — она смотрела на меня взглядом скорее строгой наставницы, чем любящей матери. — Нам запрещено навещать тебя в поместье ближайшие три года. Лишь через три года нам будет дозволено подать прошение о смягчении меры наказания, не раньше. На этом настаивал его высочество лично.
Её глаза гневно сузились и в них промелькнула искра
