и удержать Светозара Игла уже не сумела. Он набросился на Вана, сбил с ног, и они покатились по земле, яростно осыпая друг друга ударами. Игла закричала.
– Больше так не делай, ясно? – строго отчитывала Светозара Игла, зачаровывая его разбитую губу.
Они вдвоём сидели на берегу реки и не смотрели на цветущие яблони – было не до того. Драка закончилась тем, что разнимали Вана и Светозара всей деревней. Опасения людей подтвердились – визит лесной ведьмы-таки закончился бедой, – такие шепотки она слышала, когда уходила с поля боя. А мать Вана и вовсе плакала и просила Иглу оставить в покое её сына. «Одного приворожила, так хоть моего сыночку не трогай, дай ему пожить, родимая», – причитала она, заливаясь слезами, а Игла кланялась, пятилась и извинялась за то, чего не делала. Но перечить не пыталась – знала, что людей не переубедить.
Светозара в Гвардии научили драться, поэтому он отделался парочкой синяков и разбитой губой, Вану же повезло меньше – на его лице не осталось живого места.
– Когда Ван перестанет злиться, я пойду и залечу его раны.
– Нет.
– Я пойду. – Тон Иглы не терпел возражений. – Ты пойдёшь со мной и извинишься перед ним.
Взгляд Светозара снова полыхнул гневом.
– Вот ещё! Он к моей женщине с поцелуями лез, а я ещё и извиняться должен?
– Я уже объяснила тебе, что всё было не так! Погоди… к кому? – Пальцы Иглы замерли, едва касаясь губ Светозара. Он недовольно смотрел на неё в ответ, спрятал взгляд, и на щеках его заиграл румянец. А потом он снова посмотрел ей в глаза – на этот раз решительно и пылко.
– Ты моя женщина, – твёрдо сказал он, отнимая её руку от своих губ и запечатляя поцелуй на тонких пальцах.
Игла улыбнулась, поцеловала его ладонь в ответ и покачала головой.
– Я с тобой, Светозар, но я не твоя.
Светозар нахмурился.
– Со мной, значит, моя. – Он поцеловал её в губы и улыбнулся. – Ты ведь сама ночами стонешь об этом.
Игла зарделась.
– Это другое. Ты и сам знаешь.
– Я знаю, что именно этого ты и хочешь. – Он снова её поцеловал, подался вперёд, напирая и заставляя Иглу лечь на спину. В глазах его плясали весёлые искорки, на губах сияла игривая улыбка. – Знаю, что в постели ты не только нагая, но и честная. Говоришь о том, чего действительно желаешь. И ты желаешь быть моей.
Игла засмеялась, отвечая на его поцелуи.
– Ты дурак.
– Может быть, но ты сама меня выбрала. Моя лесная ведьма. Моя женщина.
– Я не твоя.
– Конечно, моя.
Светозар прижал её к прохладной земле и наградил страстным, глубоким поцелуем, от которого было трудно дышать, но ещё труднее – отказаться. А потом щеки Иглы коснулось что-то холодное. Она разорвала поцелуй, повернула голову и увидела серебряное колечко.
– Попросил кузнеца нашего смастерить, вот, – сказал Светозар. – Я за ним в деревню ходил. Хотел подарить перед своим уходом на задание, но раз уж всё так обернулось, понял, что должен отдать его сейчас и ни мгновением позже.
Игла заворожённо глядела на блестящее кольцо. Прежде ей никогда не дарили подарков, особенно таких ценных, поэтому она не придумала ничего лучше, чем удивлённо спросить:
– Зачем это?
Светозар надел колечко на её безымянный палец и снова поцеловал.
– Чтобы все вокруг – и ты вперёд них – знали, что ты моя.
* * *
Игла нервно перебирала пальцами колечко на шее, озираясь по сторонам. Пещеру освещали массивные, похожие на колонны кристаллы. Они пронзали пространство под разными углами, подпирали стены и своды и излучали приятное, мягкое тепло, не позволяя морозу переступить через порог. Было тихо. Только где-то в глубине размеренно капала вода да быстро шелестело дыхание Иглы, выдавая её нервозность. Дар шёл чуть впереди и со стороны выглядел расслабленным, спокойным, даже довольным, словно знал, чего ожидать. У Иглы же на сердце было неспокойно. Магия, которую она чувствовала… она не могла точно подобрать определение своим ощущениям, ей казалось, что в этой пещере обитало нечто… злое. Несмотря на царившее здесь тепло, тело покрывалось мурашками, Игла дрожала, не в силах согреться. Пальцы заледенели и едва шевелились, как после стирки в проруби. Игла старалась держаться поближе к Дару и следила за тенями, в любой миг ожидая нападения.
– Значит, вот какие они, чары Тёмных… – сказала Игла, надеясь успокоиться звуком собственного голоса.
– Какие? – Дар посмотрел на неё с любопытством.
Игла задумчиво пожевала губы, подбирая слова.
– Страшные, – в итоге сказала она, так и не придумав ничего лучше, но после небольшой заминки всё же продолжила: – Они похожи на что-то большое, тёмное, неотвратимое, будто стихия. Я вдыхаю их, – она втянула носом воздух и медленно выдохнула, – и меня будто придавливает землёй, из-под которой не выбраться. И я чувствую себя очень маленькой, неспособной противостоять чему-то такому огромному и неотвратимому. И… – Она посмотрела на Кощея. – И это ведь только отголоски чар Славны. На что же она способна на самом деле? Все Тёмные такие… могущественные?
Дар беспечно пожал плечами.
– Они родные дети богини Смерти как-никак.
– Странно, – протянула Игла, обнимая себя руками, чтобы хоть немного отгородиться от зловещей магии. – В доме Кощея я ничего такого не почувствовала. Там было… спокойно. Много разных чар витало в воздухе, да, и я всё время была настороже, потому что слышала всякое, но…
– Но просто Кощей – бездарность, – ухмыльнулся Дар. – По крайней мере, так считают его любимые родственники.
– Похоже, они не ладят? Чем Кощей им насолил?
Губы Дара изогнулись ещё сильнее, теперь ухмылка больше походила на гримасу отвращения.
– По-твоему, чтобы тебя невзлюбили, надо обязательно кому-то насолить?
– А разве нет?
– Ты мне скажи, дикая лесная ведьма.
Игла задумалась. Пожалуй, она понимала, к чему клонил Дар. Она в жизни не причинила никому зла, но деревенские все равно её недолюбливали. Игла никогда за это на них не обижалась, просто принимала как должное, так же, как принимала такое отношение к себе и бабушка. Не любили и боялись деревенские и лешего, который помогал им, следил за лесом, за тем, чтобы дичи и ягод было вдоволь, чтобы нечисть не подбиралась близко к поселению. Но он и сам был нечистью, и люди при виде него обращались в бегство. Быть может, поэтому леший любил приходить к Игле и молча сидеть рядом, когда она занималась рукоделием. Она никогда от него не бежала.
– Что же тогда случилось? – спросила Игла.
Дар вновь пожал плечами.
– Ничего интересного.
– Но ты знаешь? – Игла заглянула ему в лицо. – Если знаешь, расскажи – вдруг
