Инкуб на сессию - Аника Ледес

— Привет, — осторожно ответила я.

— Ты человек? — спросила она без предисловий.

— Э… да.

— Круто, — улыбнулась она. — Я Лира. Суккуб-стажёр. А ты чья?

— Чья?

— Ну, с кем пришла?

— С Риэлем.

Её лицо изменилось. Не то чтобы стало враждебным, но появилось странное выражение — смесь любопытства и жалости.

— С Риэлем? — переспросила она. — Тем самым? Инкубом-архивариусом?

— Тем самым, — подтвердила я, уже чувствуя, куда ветер дует.

— Ого, — она без спросу села напротив и подалась ко мне, как старая подружка на девичнике. — И как оно? Ну, с ним?

— В каком смысле?

— В прямом. — Лира понизила голос до заговорщического шепота, но глаза у неё горели таким неподдельным любопытством, что я сразу поняла: это не просто сплетни, это чистый исследовательский интерес. — Он же... ну, ты понимаешь. Неудачник. В Гильдии все знают. Пытался быть нормальным инкубом, ничего не вышло. В архиве просидел десять лет, пока не сократили. Теперь вот экспериментирует с контрактами категории Б. Говорят, он питается объятиями. Это правда?

Я открыла рот, чтобы ответить, но краем глаза заметила движение. Риэль возвращался. Он шёл между стеллажами с бумагами в руках, ещё не видя, что к моему столику кто-то подсел. И выглядел он при этом таким... своим. Таким неуклюжим и сосредоточенным одновременно, что у меня внутри что-то ёкнуло.

Лира ждала ответа, глядя на меня с любопытством. И вдруг меня осенило. Если эта пигалица хочет сплетен — она их получит. Таких, что у неё уши завянут.

Я улыбнулась. Самой невинной улыбкой, на которую была способна, и чуть подалась вперёд, изображая доверительный тон. Глаза мои, надеюсь, выглядели достаточно безумными.

— Милая, — сказала я вкрадчиво, — ты даже не представляешь. Он такой страстный, что у нас стены трещат. В прямом смысле. Буквально. Гипсокартон не выдерживает.

Лира моргнула.

— В смысле — гипсокартон?

— В прямом, — я театрально закатила глаза и добавила шёпотом, — у нас уже две дыры в стене. Пришлось картиной завешивать. Но соседи всё равно жалуются.

Риэль споткнулся.

Буквально. Посреди ровного пола магического коворкинга он зацепился за собственную ногу, взмахнул бумагами, как подбитая птица крыльями, и едва не рухнул, чудом удержав равновесие в последний момент. Лицо его приобрело цвет перезрелого помидора. Хвост дёрнулся так резко, что чуть не сбил чашку с соседнего столика, а потом судорожно обмотался вокруг его ноги в три оборота.

— Ч-что? — выдавил он, подходя и пытаясь сделать вид, что не слышал. Получалось плохо. Очень плохо. У него даже уши горели.

Я с каким-то садистским наслаждением наблюдала за его реакцией. Щёки пылали, уши пылали, даже шея, кажется, приобрела розоватый оттенок. Он смотрел на меня круглыми глазами, и в них читалось целое сочинение на тему «Зачем вы это сказали? Зачем? За что? Я же просто пошёл за бумагами!»

— Привет, дорогой, — пропела я, совсем входя в роль кошечки, которая только что сдала своего парня с потрохами, но сделала это так, что он теперь выглядит героем-любовником. — Тут Лира интересуется твоими методами работы. Я сказала, что ты очень... хм... эффективный.

Риэль открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Издал какой-то звук, похожий на писк чайника.

— Я… мы… это… — Он переводил взгляд с меня на Лиру и обратно, и его хвост заметался, как встревоженная змея, пытаясь одновременно спрятаться и задушить его. — Это не то, что ты думаешь, Лира. Она просто… она шутит. Та стена... Она сама…

— Шутит, — закончила Лира с кислой миной, но в глазах у неё уже плясали черти. — Да, я поняла. Дыры в стене. Гипсокартон. Конечно.

Она встала, окинула нас обоих разочарованным взглядом человека, который только что хотел вкусных сплетен, а получил рекламную кампанию «У нас всё хорошо, и даже очень».

— Значит, правду говорят. Ты совсем не умеешь работать с клиентами. Ей, бедняжке, приходится придумывать небылицы, лишь бы не отвечать.

— Она не… — начал Риэль, но я его перебила.

— Потому что не надо задавать глупые вопросы, — сказала я чётко и спокойно, глядя Лире прямо в глаза. Никакой больше невинной улыбки. Теперь я была кошкой, которая выпустила когти. — Это не твоё дело, понятно?

Лира замерла. Её идеально выщипанная бровь поползла вверх. Она явно не ожидала, что человек, которого она только что мысленно похоронила как «бедняжку», вдруг включит режим терминатора.

— Прости?

— Ты спросила — я ответила, — пожала я плечами, но плечи были напряжены, как у бойца перед атакой. — То, что тебе не понравился ответ — не моя проблема. И не его.

Я кивнула в сторону Риэля, который смотрел на меня круглыми глазами. Кажется, он тоже не ожидал, что я умею вот так — включать режим «не подходи, убьёт».

— Знаешь, — продолжила я, и голос мой стал тише, но от этого только опаснее, — есть разница между любопытством и хамством. Ты перешла эту границу где-то на фразе «он питается объятиями». Причём перешла её так бодро, что я аж залюбовалась.

Лира открыла рот, но я не дала ей вставить ни слова.

— И если тебе так интересно, как он работает — спроси у него сама. По-человечески. Подойди, представься, задай вопрос. А не через клиентку, которую ты решила обработать «базовыми техниками», пока он за бумагами ходил.

Риэль издал какой-то странный звук — то ли всхлип, то ли попытку засмеяться, то ли молитву всем инкубским богам, чтобы земля разверзлась и поглотила эту сцену целиком, вместе с Лирой, мной и его горящими ушами.

Лира смотрела на меня. Долго. Я смотрела в ответ. Глаза в глаза. Кто кого переглядит.

Она моргнула первой.

— Ладно, — сказала она, и в голосе её впервые появилось что-то похожее на уважение. — Ладно. Я поняла.

Она развернулась и ушла. Без комментариев, без прощания. Просто ушла, оставив нас стоять посреди магического коворкинга — меня, победно улыбающуюся, и Риэля, который, кажется, забыл, как дышать.

— Лея... — выдохнул он наконец.

— Что?

— Ты... — Он смотрел на меня так, будто видел впервые. — Ты за меня заступилась.

— А что мне надо было сделать? Сидеть и слушать, как она поливает тебя грязью?

— Обычно все слушают, — тихо сказал он. — Потому что это правда.

— Риэль.

— Да?

— Заткнись и прими тот факт, что кто-то только что послал суккуба ради тебя. Это, наверное, достижение.

Он моргнул. Потом еще раз. А потом его губы дрогнули в той самой робкой улыбке, от которой у меня внутри что-то перевернулось.

— Достижение, — повторил он эхом.

— Вот именно. Гордись.

Я хлопнула его по плечу и