испытываю такое же отвращение, как и ты, поверь мне, — сказал он, схватив ее за обе руки, когда она попыталась вырваться из его объятий. — Если бы ты остановилась, когда я тебя позвал, мне вообще не пришлось бы прикасаться к тебе.
— Тогда какого черта ты все еще прикасаешься ко мне?
Он опустил руки, поморщившись. — Как будто я когда-нибудь по своей воле сделаю это.
— Как будто я когда-нибудь добровольно тебе это позволю. — Она скрестила руки на груди, бросив на него яростный взгляд.
Они померились силами, Петра сдержалась, чтобы не ударить ножом несносного мужчину, который, казалось, тоже был на грани того, чтобы задушить ее.
— Ну, — сказала она, приподняв бровь, — чего ты хочешь?
Выругавшись себе под нос, Аксель сделал шаг к ней, указывая пальцем на Петру. — Тебе нужно научиться хорошим манерам, малышка.
Она фыркнула. — И я полагаю, что большой плохой лейтенант будет тем, кто будет учить меня? — Ее губы хитро скривились, она понизила голос и запрокинула шею: — Я бы предпочла поплавать со свиньями.
Он ухмыльнулся, отражая ее улыбку. — Я думал, ты уже это сделала, Да'Нила. — Принюхиваясь к воздуху вокруг них, он наклонился, его ледяные голубые глаза пронзали ее. — Или я чувствую что-то еще?
— Наверное, просто вонь от твоего гниющего члена.
Он расхохотался, а затем прошептал ей на ухо: — Ты часто думаешь о моем члене, Рыжая?
Ее лицо вспыхнуло, она ненавидела себя за мысленный образ, который вызвали в воображении его слова. — Как раз тогда, когда я хочу вызвать рвоту.
— Тогда нам придется поработать над этим рвотным рефлексом. — Озорной огонек блеснул в его глазах, когда он отступил назад, его пристальный взгляд скользнул по телу Петры так, что она поежилась.
Ей не понравилось, какой эффект произвели на нее его пытливые глаза, и она изменила выражение лица, с каждой секундой все больше и больше раздражаясь на себя. — Вам что-нибудь нужно, лейтенант?
Прочистив горло, он сказал: — Ты должна сказать мне, где Дамарис.
— Ты в настроении снова получить по заднице? — Она ухмыльнулась.
— Я больше не валяю дурака, Да'Нила. Мне нужно найти ее. Быстро.
— Для чего? — спросила она.
Между ними повисла пауза молчания, светловолосый воин не торопился отвечать ей, словно решая, как много ему следует рассказать. — Есть определенные миссии, на которые генерал намерен отправить ее.
Она нахмурила брови. — Миссии?
— Да, миссии.
Как странно. — А он не может просто послать кого-нибудь другого?
— Нет, — лейтенант покачал головой, избегая ее взгляда. — Боюсь, подойдет только она.
— Хорошо, — Петра выпрямилась. — Ну, я не знаю, где она. В последний раз я видела ее в Белом городе. Боюсь, я знаю о ее нынешнем местонахождении столько же, сколько и вы.
Аксель внимательно посмотрел на нее, вероятно, пытаясь понять, не лжет ли она ему. — Ты была ее ближайшей подругой, возможно, самым близким человеком, который у нее когда-либо был, как сестра. Как это возможно, что она даже не пыталась связаться с вами?
Петра покачала головой, ее охватило чувство вины. — Прости. — Ее руки упали рядом с ней. — Мне пора идти. Мое обучение вот-вот начнется.
Не дожидаясь, пока дородный мужчина добавит что-нибудь еще, она ускорила шаг, оглядываясь, наблюдает ли он за ней. Выдохнув воздух, который она задерживала, пока его фигуры нигде не было видно, Петра направилась к яме, едва сдерживаясь, чтобы не броситься бежать.
Она снова осмотрела окрестности, ее глаза забегали по сторонам, когда она резко повернула к вольеру.
Ей нужно было отправить послание.
ГЛАВА
24
Звуки музыки доносились до него, когда генерал сидел в своей палатке, потягивая виски и откинувшись на пару массивных подушек. Неистовый смех наполнил воздух, веселые голоса, пронизанные чистой радостью, вызвали волну тошноты, захлестнувшую его.
Они все были дураками.
Счастья не существовало.
Он опрокинул стакан, допив последние капли крепкой жидкости. Слушая празднества, которые капитан Мойра сочла необходимыми, чтобы отметить долгожданное возвращение их драгоценного генерала. Того самого, который отказался присутствовать на таких утомительных сборищах.
Праздновать было нечего.
Он предпочел бы что-нибудь порезать, но, видя, что это невозможно, Катал удалился в свою палатку, надеясь, что его одолеет блаженный сон. Этот упрямый ублюдок, который, казалось, был полон решимости ускользнуть от него любой ценой.
Он вскочил, разминая шею. Стакан вернулся на свое место на столе как раз в тот момент, когда полог палатки распахнулся и пара полураздетых женщин вошла внутрь. Он развернулся, опираясь о край стола.
— Генерал, — промурлыкала одна из них, ее кроваво-красная мантия упала на землю, когда она неторопливо направилась к нему. — Лейтенант Фендергар передает вам свои наилучшие пожелания.
Конечно, передает.
Сжав челюсти, Катал обвел взглядом ее обнаженное тело, хорошенькую блондинку с самой дерзкой парой грудей, которые он когда-либо видел. Она была полностью обнажена, если не считать пары кружевных черных трусов, прикрывавших ее холмик.
Другая, рыжеволосая с пышными формами, тоже направилась к нему, ее голубые глаза мерцали в свете фонарей.
— Мелина, — пробормотал Катал, узнав ее по их небольшой стычке в Скифии.
Она сбросила халат, тонкая ткань растеклась у ее ног, когда она остановилась перед ним, ее тяжелые груди притягивали его взгляд вниз, туда, где в нескольких дюймах от него торчали ее твердые соски.
— Я думаю, мы начали не с того, генерал. — Она прикусила губу, соблазнительно глядя на него.
— Неужели? — Он скрестил руки на груди, выгнув густую бровь.
Она кивнула, блондинка подошла и встала рядом с ней, они вдвоем жадно смотрели на него. Мелина подняла руку и легонько положила ее на руку Катала.
— Ну вот, ты снова ко мне прикасаешься, — сказал он, раздраженный тем, что ему приходится повторяться.
— Прошу прощения, генерал. — Рука Мелины опустилась и легла на ее полные груди. — Возможно, вы хотели бы сначала понаблюдать? — Она ущипнула себя за сосок, потянув за него, застонав, когда блондинка проделала то же самое с другим своим соском, и они вдвоем поиграли с грудями Мелины.
Катал наблюдал за ними, обе женщины были прекрасны сами по себе. Обе одинаково эротичны, источали секс. Даже звуки, которые они издавали, свели бы с ума любого мужчину от потребности заполнить их, пока они не превратятся в мокрое месиво. Трахать их до беспамятства, пока они не перестанут ходить.
Любой мужчина — но не он.
Это ничего не дало Каталу, его член был таким же вялым, как если бы он был в гуще битвы, залитый кровью своих врагов, и его рука вот-вот отвалится.
Он поморщился, внезапно почувствовав себя очень грязным.
Что,
