и крепче обхватывает меня двумя руками.
И снова удар, а потом снова и снова. Мир крутится перед глазами, меня трясет в руках Егора, а он не издает ни звука, лишь резко втягивает воздух при очередном ударе.
Когда нас крутануло так, что я лечу на острый угол скалы, он подставляет плечо, и его рассекает. Егор ловит удар за ударом, а я лишь однажды едва ударяюсь ногой.
Крона дерева немного тормозит нас, пропускает через себя, и мы с ужасным звуком шлепаемся на землю.
Я несколько секунд прихожу в себя, а подо мной что-то происходит. Тело Егора меняется, и вскоре я оказываюсь лежащей на огромном темном волке.
Он на секунду открывает глаза, смотрит на меня, а потом закрывает их.
— Егор! — Я сползаю с него и понимаю, что волк без чувств.
Половина шкуры волка стала черной и слиплась от крови. Лоскуты одежды валяются рядом на земле. В нос ударяет противно сладкий запах варенья и металла. Я понимаю, что он сильно ранен, и оглядываюсь.
Вокруг нас горный лес: сквозь тонкие стволы с густыми шапками зелени пробивается солнце, а где-то недалеко шумит река.
Я смотрю вверх, и у меня перехватывает дыхание от осознания высоты, с которой мы летели.
Я осматриваю себя и в шоке понимаю, что в абсолютном порядке — у меня лишь одна царапина на ноге. Чего никак нельзя сказать о Егоре.
У меня есть предположение, что его травмы очень серьезные, раз он обернулся в зверя.
Мне страшно до него дотрагиваться, но я должна осмотреть его раны. Возможно, Егору нужна экстренная помощь, которую я смогу оказать.
— Глава! — раздается откуда-то сверху.
Я узнаю голос Славы. Поднимаю голову и вижу точку на краю обрыва.
— Мы здесь! — кричу я.
— Иду! — Удивительно, но он меня слышит.
И тут я вижу, как фигура меняет форму, спрыгивает по отвесной скале, как горный козел с грацией дикой кошки. Когда он приближается, я осознаю, что Слава обернулся волком и пользуется лапами с когтями, чтобы не соскальзывать и не разбиваться, прыгает с выступа на выступ, пока не оказывается на земле.
Уже через мгновение светло-серый волк стоит рядом. На нем ни царапинки — лишь пылью покрылся. Значит, вот так Егор планировал выжить в случае, если бы я его столкнула. Но так как меня толкнул кто-то в спину и мы полетели с обрыва оба, он не оборачивался и собрал все выступы, что мог.
Наверное, именно поэтому он в таком ужасном состоянии.
Слава обнюхивает Егора и мордой пытается подлезть под него, явно чтобы взгромоздить на себя.
— Давай помогу.
Слава фыркает, но не мешает помогать. Правда, от меня толку мало, потому что весит Егор как слон.
Не знаю, как Слава смог так извернуться, но вскоре он встает на лапы с Егором поперек спины, замирает, принюхивается, а потом двигается в сторону реки.
Мы доходим до берега, и Слава опускает Егора прямо в воду на мелководье.
— Она ледяная. — Я трогаю воду.
Наверное, это поможет остановить кровотечение. Слава лучше разбирается в этих оборотнических штучках.
Я вижу, что морда Егора уходит под воду, и быстро встаю в реку по середину щиколотки и ловлю ее.
Слава пытается сменить меня, но я говорю:
— Я подержу. Лучше приведи помощь.
Волк кивает, отходит на несколько шагов, оборачивается на нас и снова кивает.
— Быстрее, — шепчу я, понимая, что ноги мерзнут в ледяной воде.
Егору так хуже не станет? Надеюсь, Слава знает, что делает.
Стоять согнувшись в ледяной воде, держа в руках огромную морду, оказывается очень тяжело. Секунды идут как минуты, а минуты — как вечность.
И когда я уже не чувствую ног, Егор вдруг приоткрывает глаза. Сначала его взгляд словно с поволокой. Мне даже чудится, что он улыбается. А потом он медленно обводит взглядом меня и местность, словно оценивает ситуацию.
Начинает двигаться, и его морда выскальзывает из моих рук прямо в воду. Он поднимает ее сам, а потом медленно, словно ему это стоит невероятных усилий, встает на лапы и идет к берегу. Шатается, падает, когда лапы скользят на камнях в воде, но он все же выбирается на сушу и падает как подкошенный.
— Егор! — зову его, но он опять без сознания.
Меня трясет от холода, и я прижимаюсь к нему, обнимая руками.
— Живи, Егор. Ты обещал, что не умрешь, если прыгнешь со скалы. Ты же меня не обманул?
Волк едва приоткрывает один глаз и тут же его закрывает. А потом очень страшно обмякает в моих руках.
Глава 36
Егор
Я прекрасно вижу его и слышу — того, кто подбирается к Лере со спины.
Этот идиот серьезно думает, что я его не замечу? То-то он удивляется, поймав мой прямой насмешливый взгляд, когда он оказывается близко.
Чуть рука не срывается у бедолаги. Он подбегает с закрытыми глазами, готовый к тому, что ему снесут голову.
Похож на смертника, которому не жить в обоих случаях, раз все равно лезет дальше. Интересно, чем его шантажируют?
Я узнаю его сразу — этот сверх приехал с делегацией из столицы и теперь хочет вывести меня из игры.
Серьезно? Вот так топорно?
К тому времени я уже успеваю оценить все риски. Лера не пострадает, а я быстро и эффективно переиграю ситуацию в свою пользу, вместо того чтобы убить при ней сверха и напугать ее тем самым до икоты.
Она думает, что мне важны эти проценты? Знала бы меня получше — поняла бы, что ни одно приложение не будет за меня выбирать, с кем мне спать.
Меня еще никогда так не тянуло к девушке, как к ней. Я ловлю себя на том, что просто повернут на желании ей обладать. Только и думаю, как бы быстрее закрепить свои права.
Но во мне кипит не только животная страсть. Я хочу ее радовать и баловать, хочу видеть довольной и счастливой, а когда она испугана — это словно дает мне по яйцам.
А еще мне очень интересно, как она себя поведет в критической ситуации, как пройдет проверку на прочность. Ударится ли в панику или станет действовать? Может, и вовсе бросит меня умирать, а сама сделает ноги?
Вот тогда это точно будет удар по бубенцам.
Однако считать собой все выступы горы оказалось куда хреновее, чем я предполагал. Почти все травмы я получаю, потому что защищаю Леру от них. Мне достается настолько сильно, что я оборачиваюсь волком, чтобы
