Мама. Жена. Истинная - Майя Эйлер

— А дядя Вова это? — подталкиваю Мирона.

— Это папа Светы. У нас разные папы, — он морщится. — А вас как зовут? — вспоминает.

В светло-карих глазах вспыхивает что-то знакомое. Пару секунд раздумий, и я понимаю, что часто видел такое в зеркале — моё выражение. Если интересуюсь чем-то, то вот точно так же смотрю с лёгкой полуулыбкой и видимым интересом.

— Меня зовут Макар.

— Ух ты! — выдыхает восхищенно, но тут же забывает, что хотел сказать, машет кому-то рукой.

Я оборачиваюсь и вижу Соболева, который спешит к нам.

— Данил Кирилыч! — кричит Мирон, потом вдруг замирает и смущённо смотрит в землю.

— Я тебе где быть говорил? — строго спрашивает Соболев.

— На первом полигоне…

— А ты сейчас на каком?

— На третьем, — вздыхает пацан, и я удивлённо вскидываю бровь, вопросительно смотрю на директора школы.

— Прошу прощения, — нервно улыбается тот, — будущие ученики распоясались, твёрдая рука им нужна, — Соболев хмурится, принюхивается, бросает на меня нечитаемый взгляд и кашляет. — Мирон, или возвращайся на первый полигон и тренируйся там, или иди в кабинет к матери! Она вернётся, я ей всё о твоих проделках расскажу.

— Не надо! — Мирон подпрыгивает на месте, бросает на меня быстрый взгляд и рвётся с места, бросая на ходу: — До свидания, Макар!

— Успели познакомиться, значит, — вздыхает Соболев. — А ведь его матери придётся рассказать, что этот шкодник опять сбежал сюда. Для первоклашек есть закрытая охраняемая зона, но, как видите, Макар Давидович, некоторых это не останавливает. Мирон — сын нашего психолога, именно о его безопасности я волнуюсь. Мало того что мальчик в зоне риска, так он ещё и сам по себе непоседа… Макар?

Во мне всё восстаёт, когда волк осознаёт, что его щенок может оказаться жертвой. Мы должны защитить своё потомство, ведь иначе жизнь потеряет свои краски, станет бессмысленной.

Соболев делает шаг ко мне и шумно вдыхает воздух. Принюхивается. Отшатывается.

— Не показалось, — растерянно произносит и тут же меняется, становится серьёзным и собранным: — У Мирона общий с вами запах. Вы родственники? Брат его отца?

— Я… его отец, — голос обрывается, но фразу заканчиваю твёрдо.

— Не может быть! Его отец умер.

Глава 25

Макар

— Вот как, — стараюсь говорить равнодушно, но внутри всё кипит.

Это же какой тварью нужно быть, чтобы сказать своему ребёнку, что его отец мёртв? Не сказать мне, не поставить в известность, лишить нас не только общения, но и знания. Банального знания о том, что мы существуем друг у друга. Сколько всего я пропустил в жизни сына, сколько он не знает обо мне?

Вот только… Я не могу сказать мальчишке, что у нас с ним общая кровь, а он наверняка не почувствовал этого, потому что ещё слишком маленький. Да и разбавленная кровь может дать о себе знать.

— Да, — Соболев качает головой. — Я знаю Мирона всю его жизнь, Арина пришла к нам работать, ещё будучи в положении, так что вся её история была перед моими глазами.

— И вы уверены в том, что отец мальчика мёртв?

— Да, — он кивает, машет ладонью в сторону главного корпуса, приглашая идти туда. — Когда Мирон только родился, Терские приглашали их жить у них в клане, но Арина не стала провоцировать, ситуация не самая красивая… В общем, — неожиданно сменяет тему Соболев, — она жила некоторое время в клане Чёрных, её пригласил один из наших сотрудников.

— И какое это имеет отношение к моему вопросу?

— Самое прямое, — сухо отвечает он. — В клане волчицы расспрашивали Арину. Мальчик родился не самым сильным, даже слабым. Арина едва выжила, роды были тяжёлыми, так что первые месяцы за неё всё время присматривали, и наши женщины заметили в ребёнке то, что обычно свойственно чистокровным или рождённым в союзе истинных. Он быстро окреп, развивался наравне с остальными щенками, практически не болел. Да, Мирон не будет альфой, но при желании займёт не последнее место в любой иерархии. У него есть дар располагать к себе оборотней и людей. Вы ведь это заметили?

Я заметил, что он мой сын, а не абстрактные рассуждения о его способностях и сами способности. Были ли они? Понятия не имею, но если есть, то это к лучшему. Мне не нужно будет переживать о том, как его воспримут мои родные.

— И всё-таки я не понимаю…

— Арина рассказала, что стала парой оборотня, но он погиб до того, как узнал о сыне. Ей больно рассказывать об этом, но женщины смогли вытащить немного подробностей. Я говорю с вами сейчас только потому, что чую общую кровь с Мироном, в другом случае, боюсь, попросил бы вас покинуть территорию.

— А наш контракт?

— Нашёл бы другого, — кривится Соболев, понимая, что я лучший, и я согласен защищать школу от любых посягательств. Хотя бы ради сына.

— Глупо отказываться, когда я уже здесь.

— Да, но вы слишком заинтересовались мальчиком и…

— Я его отец. Не брат, не дядя, ни какой бы то ни было другой родственник, — обрываю Соболева. — В это трудно поверить, раз уж его мать так убедительно лгала вам всё это время, — меня вымораживает, что приходится объясняться с посторонним, но я не могу просто забрать сына и уехать, Совет кланов просто разорвёт меня на части. — Но я хочу познакомиться с Мироном, и лучше всего это сделать в знакомой для него обстановке.

— Я предупрежу Арину…

— Не стоит, — говорю грубее, чем следовало. — Я сам с ней встречусь и всё обговорю. Будет неправильно. Если она узнает о том, что я жив, из чужих уст.

Внутри горит предвкушение. Я очень сильно хочу увидеть эту женщину, чтобы понять, кто она. В запахе Мирона я чувствовал лёгкий незнакомый аромат, но распознать его не смог. Если мы виделись с ней семь лет назад, но я попросту мог его забыть. Ничего, вспомню. Увижу эту дрянь и сразу всё вспомню.

— Да? — Соболев мне не верит, и я его понимаю. Но он колеблется, не зная, какое решение принять.

— Вы не сделаете… Арине, — запинаюсь на имени, — плохо. Но я успею немного подготовиться. Мы же столько лет не виделись… Правда, не припомню, чтобы у неё была дочь.

— Есть. Свете шестнадцать, Арина сегодня сопровождает её на посвящение. Но там всё сложно, если хотите встретиться с Ариной, то она сама вам всё расскажет.

— Понятно, — отвечаю, осознавая, что Соболев не хочет мне больше ничего рассказывать.

А ещё я