Сказки Освии. Шершех - Татьяна Бондарь

— Молодец, — похвалил меня кто-то, и память услужливо подсказала, что это был Лелель. Он стоял передо мной, как живой, беззаботно играл на перкулеле и напевал:

Наш рыжий рыцарь хэй-хо, хэй-хо

Имел друзей за границей.

Он к ним поспешил, хэй-хо, хэй-хо

Помочь им с врагом сразиться.

Но враг оказался хитёр и силён

И рыцарь закован в цепи.

А оранжевый кактус зовёт, хэй-хо:

«Мой преданный рыцарь, где ты?»

Лелель оборвал песню, прижав струны ладонью, посмотрел мне в глаза и сказал:

— Сейчас самое время вернуться, Лисичка, иначе уже через полчаса Шершех скажет тебе: «Они были слишком ничтожны, значит не достойны того, чтобы жить!»

Лелель пропал, а я почувствовала, что помню всё, каждую минуту своей жизни, Рональда, Альберта, Освальда. Вспомнила, что Шершех поймал их, и они, должно быть, в опасности. А главное, я вспомнила то самое заклинание, которое когда-то казалось мне бесполезным, и ценнее которого я теперь не знала.

— Я обещала, что превращу тебя в доброго и гладкого? — спросила я, зная, что он меня слышит. Шершех растерялся, так неожиданно было для него снова услышать мой голос внутри давно обжитого тела. — Так вот, я графиня, и не имею права нарушать данного мною слова! — и произнесла заклинание.

Последний бой

Меня рывком вернуло в реальность, а Шершеха так же резко выдернуло из неё. Глазам открылся Вераильм. В первый раз, когда я увидела этот город, он был белым и прекрасным, а теперь лежал под моими ногами неузнаваемо серый и мрачный. Придя в себя, я обнаружила, что сижу посреди высокого помоста, выстроенного над дворцовой площадью. Под помостом бил фонтан, который раньше уродовали пират Мурат и его попугаи. Теперь там возвышалась не менее отвратительная композиция в виде трех людей, с подозрительно знакомыми лицами. Я повернула голову, и сомнений в том, с кого эту скульптуру отливали, не осталось. По правую руку от меня на троне из серебра восседал Чёрный Геральт, по левую — дядя Коллоп, а между ними был мой собственный, золотой трон.

«Да ладно! — не поверила я. — Где ж я вас раскопала? Ну Геральт ещё куда ни шло, он в тюрьме Вераильма прописался, но чтоб Коллоп!..»

Хорошо, что у меня хватило выдержки сказать это про себя, а не вслух. Однако волна моего удивления была так сильна, что оба мага её почувствовали, даже не имея дара. Неприятные маги молча повернули головы и подозрительно уставились на меня. В ответ я растянула лицо в самой широкой улыбке, на которую только была способна. К моему облегчению, маги отвернулись и стали смотреть перед собой с самым сосредоточенным видом. Я постаралась принять такой же важно-отрешённый вид, как и они, посмотрела вперёд и обомлела.

По площади, оцепленной суровыми стражами, совсем не похожими на прежних добрых и наивных хранителей покоя Асскары, вели закованных в цепи людей, в которых я с трудом узнала Рональда, Альберта, Освальда и Василику. По их виду было ясно, что они прошли через многое за время правления Шершеха. Они были до того худыми, что прорванная, перепачканная одежда болталась на них, как паруса на мачтах в штиль.

Рональд сильно хромал на правую ногу. На шее Освальда был ошейник с вдетым в него кольцом, и обрывок верёвки всё ещё свисал с него. С острой горечью я поняла, что верховного мага водили на поводе, как собаку. Альберт хоть и не был таким худым, как остальные, но еле шёл и постоянно спотыкался. Он был бледен и измучен. Одежда на нем вымокла насквозь, казалось, что он только вышел из-под пытки, а палач окатил его водой, чтобы привести в чувства. Правая рука Василики была на перевязи, сделанной из обрывков левого рукава и низа её рубахи. Левая рука, обнажённая до плеча, была покрыта припухшими лиловыми синяками и гниющими ранами. Её волосы отрасли на пядь с того момента, когда я её видела в последний раз. Значит, я пробыла в пустоте, а мои друзья под пытками, не меньше нескольких месяцев.

Друзья смотрели на меня с непривычной и пугающей ненавистью, какую испытывают к палачу с раскалёнными клещами в руках. Только через секунду я поняла, что ненависть эта вызвана тем, что они видят вместо меня Шершеха. Друзей выстроили внизу у помоста и принялись привязывать к столбам. Картина до боли напоминала ту, которую я видела во сне перед побегом из дома Освальда, только тогда горел Альмагард, а здесь лежал в сером могильном отчаянии Вераильм. В том сне всё закончилось плохо.

Моя рука нервно скользнула по шее, нащупав ненавистное ожерелье. Оно всё ещё было на месте, его разбитые камни не смущали Шершеха, по каким-то своим причинам он не спешил избавляться от бывшей клетки.

Друзей подвели к помосту, и глашатай стал зачитывать приговор. Я напряженно вслушалась. Одного взгляда на четыре столба и сложенные под ними дрова было понятно, к чему именно приговорила я своих друзей. Теперь, из речи глашатая становилось ясно ещё и в чём именно я их обвиняла. Хитрый и бессовестный Шершех собирался казнить единственных, знающих о нём людей, использовав злодеяние, которое совершилось не без его косвенного участия. Он ставил им в вину гибель единственной наследницы аскарского престола, принцессы Амель. Доказательство преступления молчаливо стояло на табуретке в розовом горшочке и никаких «хэй-хо» не пело. И в этот момент неуместное понимание, что расколдовать Амель совсем просто, пронзило меня. Я была как человек, евший всю жизнь суп вилкой, а под старость внезапно открывший для себя, что ложкой удобнее, но уже поздно, весь суп давно съеден.

Нужно было торопиться. Опыт показывал, что Шершех никогда не уходит на долго. Я вытянула вперёд руку, указывая пальцем на торжественный кактус. Глашатай замолчал, боясь меня до дрожи в коленях. Из пальца в кактус ударила молния, колючки с него осыпались, и Амелька снова стала девушкой, скромно сидящей на табуретке, в том самом платье, которое она надела на бал во дворце Альберта.

Мгновение повисшей тишины разорвалось криками и ликованием толпы. Лица стоящих передо мной друзей осветились радостью, вместо палача они увидели во мне давно потерянного друга.

— Освободите их, — как можно более властно приказала я стражам. Они, к моему огромному удивлению, послушались, и начали неуверенно распутывать узлы, но не успели.

Я окончательно выдала себя перед Геральтом и Коллопом. Оба чёрных мага