слышала его.
Хардвик решил вмешаться. Он превратился и быстро оделся, раздраженный необходимостью тратить на это время. Дельфина была права, ему стоило разузнать, какую хитрость используют другие оборотни, чтобы одежда превращалась вместе с ними. Не из-за чьих-то предрассудков, а ради практичности. У оборотней обморожение наступает медленнее, чем у обычных людей, но все же наступает. А холод есть холод, независимо от того, сужаются ли твои сосуды на самом деле или нет.
— Как ты тут оказался, малыш? — спросил он, как только снова безопасно принял человеческую форму и оделся.
Хвост дракона взметнулся. *Я не скажу!*
Дельфина приподняла брови, глядя на Хардвика.
— Я думаю, настоящий вопрос в том, как долго он здесь.
*Эм-м…*
Хардвик простонал.
— Это та самая уклончивость, которая говорит сама за себя, — сказал он для пользы Дельфины.
* Я не виноват! Мне нужно было успеть до Рождества! * Дракончик умоляюще смотрел на Дельфину.
И сказал ей что-то, чего Хардвик не слышал.
Черт.
Что ж, если он не может переводить для нее, он может хотя бы отвлечь. Он коснулся ее руки.
— Нам стоит уйти отсюда. Не знаю, как вы двое, но я бы предпочел продолжать разговор где-нибудь под крышей и с едой, а не здесь.
— Здравая мысль. Коул, мы как раз направлялись к вам в надежде одолжить машину, чтобы вернуться в город. Хочешь пойти с нами? Мы постучимся в парадную дверь, пока ты проберешься с заднего хода. Не то чтобы ты здесь потому, что сбежал из дома, или что-то в этом роде.
*Да, может быть, но… о, нет. Слишком поздно.*
Коул выглядел так, словно хотел прыгнуть обратно в свою яму. Хардвик проследил за его взглядом, прикрыв глаза от солнца, и через мгновение Дельфина последовала его примеру. Если бы не знать, что она не слышала половины разговора, никогда бы не догадался, что она импровизирует.
Это вызывало у него беспокойство. Как и вся эта ситуация. Даже участие в ее игре. Это не была ложь, но было достаточно близко к ней, чтобы он чувствовал призрачное лезвие у висков, готовое вонзиться.
— О… — выдохнула Дельфина, и он догадался, что она чуть не сказала «нет», пока колебалась. — …Хорошо. Вся семья в сборе.
Над дальним гребнем появлялись крылатые силуэты. Это были извилистые, сверкающие создания, парящие в воздухе, словно рыбы в воде.
Коул бедственно простонал и опустился на землю.
— Не волнуйся, — сказала ему Дельфина. — Я уверена, они будут просто рады тебя видеть… ох.
Позади драконов появились новые фигуры. Они летели не с изяществом морских созданий. Их крылья молотили воздух, будто он оскорбил их матерей. Они были коренастыми и мощными, похожими и в то же время такими разными на то, что Хардвик помнил о полете своих родителей.
Не грифоны. Крылатые львы.
Семья Дельфины.
— Что они здесь делают? — сказала она вполголоса.
Хардвик придвинулся к ней ближе.
— Может, они все-таки искали тебя, — пробормотал он.
— Нет. — Дельфина прикрыла глаза рукой и вгляделась в небо. — Нет, не может быть… о, черт. Просто позови их, хорошо? Я скажу, что была занята Коулом.
Хардвик мысленно окликнул далеких оборотней, но они уже и так их заметили. Драконы изящно развернулись в их сторону, и ближайший из них, цвета перламутра, послал сообщение прямо в сознание Хардвика.
*Коул там с вами? Его не было всю ночь!*
— Тебя не было всю ночь? — повторил Хардвик. Коул болезненно извился.
*Всего на ОДНУ ночь! И погода вчера была лучше! И вообще, мне четырнадцать! Я могу о себе позаботиться!*
У Хардвика заболела голова. Он не мог сказать, из-за лжи или из-за подростков.
И то, и другое, мрачно подумал он.
— По крайней мере, ты нашел укрытие, — сказала Дельфина. Ее голос был бодрым, но она наблюдала за крылатыми львами с неуверенным взглядом. — Повезло, что наткнулся на пещеру.
Как ей это удается, с удивлением подумал Хардвик. Вести свою половину разговора так, будто она слышит другую половину. Он помогал, но она улавливала его подсказки и развивала их.
Так не может продолжаться всегда, осознал он. Большую часть времени она, должно быть, действует вслепую, без кого-либо, кто мог бы переводить для нее. Что это значило?
В лучшем случае она, должно быть, производит впечатление рассеянной. В худшем — равнодушной. Она перебивала бы других, игнорировала их вопросы, казалось бы, что ей интереснее звук собственного голоса, чем чьи-либо мнения.
И вокруг этой лжи она счастливо выстроила свою жизнь?
Дельфина не высокомерна и не бесчувственна. Она наблюдательна и добра. Он видел это за последние несколько дней. Даже когда она сомневалась в собственных чувствах. Даже когда поняла, что он скрывает от нее правду об их связи. Она докопалась до сути его проблемы, его боли, прежде чем попытаться получить что-либо для себя — даже правду.
Хардвик почти не заметил трех взрослых драконов, приземлившихся полукругом вокруг них двоих. Все его внимание было приковано к оборотням-крылатым львам, которые с тяжелым стуком опустились на землю выше по склону.
Это были массивные, коренастые создания. Как танки с крыльями, подумал он. Золотоволосые, как Дельфина, с крыльями от чисто-белых до усыпанных золотыми крапинками и осенних тонов. Ее семья.
Те люди, перед которыми она так боится открыть правду, что исказила ради лжи всю свою жизнь.
Шерсть на загривке его грифона встала дыбом.
Что же они такого сделали, чтобы заставить ее думать, что это единственный возможный для нее способ жить?
Глава 21. Дельфина
Дядя Мартин. Тетя Гризельда. Несколько кузенов: Брут, Ливия и Пебблс. И ее собственные братья, более жилистые, чем остальные, но все же достаточно близкие к классическому шаблону Белгрейвов, чтобы у них никогда не было проблем с тем, чтобы вписаться.
Дельфина подавила желание придвинуться ближе к Хардвику. Хотя… правильно ли это? Если он ее пара, и все вот-вот узнают об этом конкретном факте, то, возможно, будет естественно для нее приблизиться к нему. Но как? Непринужденно? Собственнически?
Она пыталась вспомнить, как вели себя некоторые из ее кузенов, когда впервые привозили своих пар на семейные праздники. Пебблс встретила свою пару, ослепительную райскую птицу, тремя годами ранее. В тот же год она привезла его домой на Рождество. Дельфина провела большую часть праздников на кухне, но она помнила, как Пебблс выставляла напоказ Паскаля. Она буквально светилась от счастья, важничала и не отходила от Паскаля ни на шаг, словно не могла вынести разлуки с ним. И хотя райская птица была не совсем тем
