Академия Изгнания (СИ) - Свон Таня

Это заклинание будто обесценило меня как человека, и я решила подыгрывать до конца, за язвительными словами пряча сжигающую боль.

— Прекрати, пожалуйста, — Риган отвернулся, чтобы не видеть моего спектакля.

— Тебе нравится, когда молчат? — поддела его тут же и сама скривилась от разъедающего сердце яда.

Видела, как тяжело поднимаются и опускаются плечи парня, пока он пытается прийти в себя. Слышала тяжелое дыхание, но не понимала причины столь бурной реакции Ригана.

— Зачем ты говоришь такие вещи? О чем ты думаешь?!

— О том, что после встряски у ректора тебе нужна разгрузка. Разве не за этим ты меня призвал, будто я не темерата, а суккуб?!

Он обернулся и прошил меня хмурым взглядом, в котором плескалось столько скорби, что стало холодно. Я первая отвела глаза. Села на кровати и сцепила дрожащие руки в замок.

Если мое выступление было лишь приступом взбесившейся черной магии, то сейчас он подходил к концу. Тьма быстро отпускала, и взгляд будто прояснялся. Оставалась только боль, раздирающая грудь, и обжигающий стыд.

Ненавижу такие моменты. Я будто перестаю быть собой. Не контролирую ни мысли, ни слова. Наружу выходят самые низменные демоны моей души, о которых никогда даже не догадывалась.

Эта новая Аста мне не нравится. Она пугает и противна до тошноты. Но чем больше я боюсь своей темной стороны, тем чаще она захватывает рассудок и прячет в себе прежнюю меня.

— В чем-то ты права, — Риган пересек комнату и опустился за стол, не желая садиться на кровать рядом со мной. — Я действительно призвал тебя из-за сегодняшнего выговора.

Наступила моя очередь таращиться на Ригана, пока он старательно прятал глаза. Бездумно перебирал страницы учебника, глядя сквозь книгу. Я напряглась и чуть ссутулилась.

— Хочешь забрать свои слова обратно? — сразу же вспомнила его геройство в кабинете отца, и сожаление за грубые слова стало в разы сильнее.

Он прикрыл меня. Не стал говорить, что бродила после бала в запретном для темератов крыле замка. Не выдал драку с Лекси, о которой сама охотница, видимо, не заявила, иначе проблем было бы не избежать. И самое главное — взял мою вину за проступок в кабинете старшей лекарки на себя.

— Нет. Это было мое решение, и я не жду от тебя какой-то платы за него, — он многозначительно окинул меня взглядом от стоп до растерянного лица. — Любой платы.

От стальных ноток в его голосе по коже вновь поползли липкие мурашки. Невольно расправила юбку, хоть она и прикрывала ноги почти до колена.

— Спасибо, — виновато уронила я. Понимала, что момент выбрала отвратительный, но иначе поступить не могла. — Мне очень жаль, что так вышло с твоим наказанием…

Слова были абсолютно искренние. Я прекрасно знала, как охотникам дороги баллы за практику. Особенно тем, кто в Академии не ради поисков респектабельного жениха и не для того, чтобы получить хоть какую-то корочку.

Баллы за последний год — самый мощный трамплин, альтернативы которому на карьерном пути может и не быть. Хорошо покажешь себя в связке — получишь высокую оценку и в первый же год завоюешь престижную должность. Провалишься — займешь место простого исполнителя-боевика.

До обращения я хотела быть следователем. Далеко не все нападения тварей случайны, и именно следователи распутывают самые сложные дела, попутно изничтожая чудовищ. Такие охотники ищут причины атак и тех, благодаря кому они произошли. Однако стремилась на труднодостижимое место по одной причине.

Хотела найти истоки Тьмы и искренне надеялась, что следователем у меня будет больше шансов отыскать лекарство. Но теперь, похоже, все надежды пошли крахом.

— Мне тоже очень жаль, что так вышло, — резко отозвался Риган и впился тонкими пальцами в короткий ершик волос. — Поэтому ты здесь.

Я подозрительно подобралась, чувствуя, как мышцы завибрировали от напряжения.

— Прости, что пришлось так грубо призвать тебя. Не хотел, чтобы кто-то видел, как входишь в мою комнату вечером.

Грустная улыбка скрывала нарастающую тревогу. Я понятливо кивнула и прикусила язык, чтобы с него не сорвались новые язвительные замечания. Не стоит заикаться о ревнивых подружках. И так ясно, что в этой шутке огромная доля правды.

— Я рассказал отцу о своем штрафе, — признался Риган, а я занервничала ещё больше.

Глава семейства Дагеров — известная шишка. Старший в совете охотников, влиятельный и сильный человек. Что он предпримет, чтобы вытащить сына из неприятной ситуации? Заявится в Академию? Устроит разгром ректору?

— И что? — горло резко пересохло, и голос показался охрипшим.

Вместо ответа Риган коснулся взглядом моей раненой ладони, чуть нахмурился и спросил:

— Как рука?

Я удивленно вскинула брови и картинно перебрала уже абсолютно здоровыми пальцами в воздухе. Изобразила ими веер и подвела итог скромного эксперимента:

— Нормально. Еще в лазарете болеть перестала. Сейчас вообще отлично.

Парень, удовлетворенный таким ответом, загадочно кивнул. Подхватил со стола фолиант, предмет моей бесконечной зависти, и направился ко мне.

— Отец придержал для меня одно задание, — страницы зашелестели под пальцами Ригана и замерли, когда он нашел нужную. — Оно не для студентов. Было…

Я, одеревенев, таращилась на охотника и глупо хлопала ресницами. Вот это я понимаю — подход. Мне не придется таскаться с Риганом на десятки заданий в день. Мы просто расшибемся в пыль на одном.

Витиеватым почерком на строке заказов было красиво выведено краткое «Глаза онейры». Меня едва не вывернуло наизнанку, но Риган не заметил накатившего на напарницу приступа тошноты и невозмутимо продолжил:

— Я уже договорился с заказчиком, поэтому соперников у нас нет. Однако тянуть не стоит. Крайний срок — утро.

Я, не веря в происходящее, как оглушенная качала головой и не сводила глаз с распахнутого разворота. Он серьезно? Правда, не шутит?!

— Выступаем ранним утром. За каждый глаз — десять баллов. Если постараемся, можем даже выйти в плюс.

— Или подохнуть прям там, — не сдержала нервное замечание и гневно уперлась взглядом в недоумевающего союзника. — Как ты себе это представляешь? У меня больше нет оружия. Да и вдвоем мы…

— Вполне одолеем онейру, — оборвал парень и сел рядом. Наши локти соприкоснулись, и меня будто обожгло. Яростью.

Я чуть отодвинулась, чтобы лучше видеть непроницаемое лицо Ригана. Дыхание сбилось, сердце танцевало по ребрам, а кровь лавой бурлила в венах.

— Я достал для тебя ножи, — успокоил парень и, заметив, что мои черты лица чуть смягчились, заверил, — абсолютно новые. Без меток светлых заклинаний.

От последних слов меня покоробило. Губы плотно сжались, глаза сузились. Неприятное напоминание.

— Хочешь другое оружие? — неправильно расценил мое огорчение Риган. — Меч? Лук? Арбалет? Булава?

— Ножи подойдут, — метнула холодно и вновь насупилась.

Куда больше амуниции меня интересовал сам заказ. Допустим, ножи у меня есть. Амулет-усилитель всегда со мной. Но как мы победим онейру вдвоем? На нее обычно собирают немалые рейды. А тут еще и нужно постараться добыть как можно больше глаз!

Самоубийство.

— Почему? — выгнул брови Риган, а я не сразу сообразила, что последнее слово приговором произнесла вслух.

— Как ты себе это представляешь? — спросила прямо. — Ладно бы просто убить онейру, но…

— Мы справимся, — заверил охотник, оборвав мои метания. — Ты ведь знаешь что-нибудь об этом монстре?

— Поверь, я знаю достаточно, чтобы не питать надежд.

Онейры живут, как правило, в подвалах, канализациях и пещерах, где до них не доберутся ни солнечные лучи, ни человек. Хотя с последним диковинные существа вполне могут ужиться, если исключить одну маленькую деталь…

Магия для онейры — деликатес, за который чудовище готово сражаться. Едва учуяв поблизости любые, даже самые слабые чары, онейра открывает глаза — один из мощнейших естественных артефактов, создающий иллюзии.

Жертва видит мираж, что невозможно отличить от реальности. В попытках убежать, маг сыплет все новыми заклятьями, но развеять галлюцинации не может. Чудовище прячется за дымкой лживых картинок, подкрадывается к добыче и питается магической энергией, которая заполняет пространство. Очень быстро монстр впадает в исступление и сжирает недогадливого чародея.