шаль и прошла небольшое расстояние до ручья, чтобы наполнить его.
Когда я вынула ведро из потоков воды и повернулась к коттеджу, то заметила кого-то, идущего по дороге. Я приготовилась вежливо поздороваться, надеясь, что, возможно, это очередной покупатель, готовый приобрести наши товары.
Но когда он поднял взгляд, я выпустила ведро из рук. Оно глухо ударилось о землю, и ледяная вода выплеснулась на мои ноги и подол юбки.
Всё моё тело кричало бежать в дом, запереть двери и забыть, что я его видела! Но ноги не двигались, и я застыла от страха и дурных предчувствий.
Если Брунсон лично явился к моему дому, это могло означать лишь беду и боль. Когда он заметил исказившееся от тревоги моё лицо, на одной стороне его рта появилась самодовольная улыбка, так словно мои страдания доставляли ему огромное удовольствие.
— Мисс Уинтерс, — окликнул он, приближаясь. — Как я рад, что нашёл вас.
Я сглотнула, а в голове вихрем крутились вопросы «зачем?» и «а если…».
— Мне нужно обсудить с вами один важный вопрос, — сказал он, остановившись в нескольких шагах от меня.
Мне хотелось спросить, что ему нужно, или вообще хоть что-то сказать, но слова не шли. От самого его присутствия внутри всё сжималось. Я лишь хотела, чтобы он выложил, что хотел сказать, и ушёл.
— Ваша семья задерживает платежи по аренде, а потому вы будете выселены с земель семьи Колдерон через месяц, если не погасите задолженность полностью.
Всё лицо онемело, а в груди словно сдавило все лёгкие, будто из них выдавили весь воздух. Мы не сможем этого сделать. У нас ни за что не получится собрать такую сумму за месяц. Я бы удивилась, если бы нам удалось наскрести эти деньги даже за три месяца. А Нико уверял меня, что нам дадут время.
Подождите.
Сдавленность в груди чуть отпустила, и я, прищурившись, посмотрела на Брунсона. Что вообще делает здесь дворецкий, пытаясь вести дела поместья? Выпрямляя плечи, я сделала осторожный вдох и постаралась, чтобы мой голос не дрожал:
— Вы, должно быть, ошибаетесь, сэр. Управляющий поместьем уже был здесь, и никакого подобного уведомления нам не поступало.
Он прищурился, и губы его скривились.
— Возможно. Но уверяю вас, что когда я доложу леди Колдерон о вашей задолженности, она позаботится о вашем выселении.
Возможно, это было правдой. Может, он и обладал таким влиянием на её светлость, а она в свою очередь на лорда Колдерона. Но я изо всех сил старалась убедить себя, что это маловероятно. Брунсон просто злобствует, пытается довести меня до отчаяния и заставить чувствовать себя неловко. Собрав всю имевшуюся у меня храбрость, я вздёрнула подбородок:
— Если это так, уверена, управляющий сообщит мне об этом довольно скоро.
— Даже этот недоумок не сможет отрицать, что держать в распоряжении слабоумного кузнеца отличную кузницу, которая простаивает без дела, просто худшее решение из возможных.
Я проигнорировала острую боль, пронзившую сердце при словах о том, что мой отец — слабоумный.
— Возможно, я могла бы обсудить с управляющим сдачу кузницы в аренду кому-то другому, или…
— Было бы непрактично и глупо разделять кузницу и коттедж. Нам нужен арендатор в этом доме, который сможет выполнять кузнечные работы, требуемые лордом Колдероном.
— Тогда я обсужу это с управляющим, — настояла я, потому что это было единственное логичное решение, за которое я могла ухватиться. Вмешательство Брунсона не имело смысла, ведь он явно выходил за пределы своей сферы влияния. Поэтому я цеплялась за мысль, что любые официальные вопросы, касающиеся нашей аренды, должны проходить через Нико.
Брунсон лишь пытается меня запугать. Я повторяла это про себя снова и снова.
Дворецкий надменно склонил голову и шагнул ко мне.
— Ваша наивность ни к чему не приведёт. Вы же понимаете, что не можете позволить себе здесь оставаться, так зачем сопротивляетесь? — Он сделал ещё шаг вперёд, и его взгляд приобрёл странную мягкость, которая пугала даже больше, чем прежняя холодность. — Хотя должен сказать, ваша широкоглазая невинность по‑своему привлекательна. — Он протянул руку к моей щеке.
Я отшвырнула её.
— Не трогайте меня.
Но вместо этого его рука резко рванулась вперёд, схватила меня за предплечье и дернула к себе.
— Просто подумайте об этом, Аннабель, — произнёс он, и в его глазах вспыхнул холодный голод. — У вас есть и другие варианты. Вы молодая, полная жизни женщина. Если вы выйдете замуж за подходящего человека, вам больше никогда не придётся беспокоиться о деньгах.
Звук моей ладони, врезавшейся в его лицо, потряс даже меня. Мой ответ был инстинктивным. То, что он предлагал, было отвратительно и от этого внутри всё перевернулось.
Впрочем, он оправился почти мгновенно. Затем схватил меня за вторую руку и прошипел сквозь стиснутые зубы:
— Всё могло быть иначе.
— Отпустите! — закричала я, пытаясь вырваться из его хвата и пиная его. — Отпустите меня!
— Ты ничтожество, — выплюнул он. — Ты окажешься на улице, будешь просить подаяния, прежде чем я с тобой…
Грохот копыт и крик: «Отойди от неё!» заставили Брунсона остановиться и оторвать от меня взгляд. Его замешательство дало мне возможность вырваться из хвата, как раз в тот момент, когда Нико спрыгнул с лошади и вмазал Брунсону кулаком в лицо.
Я тяжело дышала, переводя взгляд с Брунсона, который растянулся на земле, прижимая руку к носу, на Нико, который стоял над ним, всё ещё сжимая кулаки.
Нико угрожающе ткнул пальцем в сторону Брунсона:
— Объяснитесь.
— Я не стану этого делать, — процедил Брунсон, поднимаясь на ноги. — Я не отчитываюсь перед тобой, Клосс, — оскалился он; кровь из носа просачивалась между его губ. — И будь уверен, что за это ты лишишься работы.
— Я? — Нико недоверчиво рассмеялся. — Я только что видел, как ты напал на служанку, которая даже больше не работает на тебя. Как думаешь, сколько времени мне понадобится, чтобы найти других, у кого есть аналогичные жалобы? — Он вопросительно приподнял бровь, и Брунсон отвел взгляд. — Сомневаюсь, что лорд Колдерон станет мириться с подобным. И поверь мне, что я поговорю с лордом Калдероном не только об этом инциденте.
— Делай что должен, мальчишка. Я ни о чём не жалею. — Он повернул голову и сплюнул кровь на землю, затем бросил на меня ещё один язвительный взгляд и ушёл.
Нико повернулся ко мне и нежно прикоснулся к моей щеке:
— Ты в порядке?
Я кивнула, хотя чувствовала, что вот-вот расплачусь.
— Он тебя обидел?
Я покачала головой. Да, на руках остались лёгкие синяки, но в целом я была цела.
— Я видел, как он выходил из усадьбы, и у
