мы уже подарили друг другу. Осталось только будничная муть на дне стакана. Зачем ею делиться?
Я молчал, чувствуя, что в словах царицы есть непонятный для меня, но наверно правильный смысл.
– Мальчик мой, извини меня за грустные мысли и, пожалуйста, не делай понимающее лицо.
– Не буду. Все равно ничего не понял.
– Какой же ты славный, – Светлана Александровна рассмеялась и снова потянулась ко мне. – Ну и хватит о будущем, давай наслаждаться настоящим. Да, кстати, я уезжаю еще до обеда, часов в одиннадцать и буду очень благодарна тебе, если ты придешь попрощаться.
Попрощаться я не пришел. Не получилось прийти, потому что, чтобы прийти надо сначала уйти, а я остался ночевать в люксе Светланы Александровны. Мы проболтали всю ночь и, конечно же, утром проспали.
Нет, проснулись мы вовремя, но у нас очень долго не получалось выбраться из постели. В итоге мы поняли, что опоздали на завтрак и решили перекусить в номере, но из кровати, так и не вылезли.
Шамаханская царица никак не хотела меня отпускать, снова и снова задерживая меня ласками. Если честно, то я и сам не хотел уходить. Все время выискивал повод, чтобы еще немного задержаться со Светланой Александровной. Все кончилось, тем, что она со смехом заявила:
– Мальчик мой, ситуация у нас критическая. Мало того что мы остались без завтрака, так еще и пора принимать решение. Мне или нужно вставать и собираться, или все равно вставать, но уже, чтобы идти продлевать номер.
Намек я понял и быстро оделся. Ну или неправильно понял и оделся, как дурак, вместо того чтобы сказать, что вместе продлим номер позже. Совет Сундука мне бы сейчас не помешал.
До одиннадцати оставалось время, чтобы добежать до лечебного корпуса, принять грязевую ванну, и заодно смыть с себя одуряющий запах шикарной женщины.
Мне, конечно же, нравился печеньково-конфетный аромат Шамаханской царицы, но постоянно вдыхать ее запах, въевшийся в мою кожу мне тяжело. Мало того что я сразу возбуждался и мог попасть в неприличную ситуацию, например, когда раздевался для процедур и вдруг вместе с нахлынувшим запахом тела Светланы Александровны я вспоминал о ее ласках.
Это еще полбеды. Процедурные сестры на всяких идиотов насмотрелись, полюбуются еще на одного. Плохо, что кроме эротических воспоминаний, ее запах напоминал и о будущем расставании, и тогда мне становилось грустно.
Ровно в одиннадцать мы чинно прощались с моей восточной царицей возле корпуса. Я как раз жал царскую ладошку, когда какой-то мужчина, старше меня, но точно младше Светланы Александровны, вышел из корпуса. Он тащил в руках кучу женских пакетов и сумок, при этом умудрялся волочить за собой желтый дамский чемодан.
– Светлана, не задерживайся. – Холодно пробурчал мужчина, с подозрением взглянув на меня. Он поудобнее перекинул через плечо большую сумку и покатил царицин чемодан в сторону гостевой парковки санатория.
Шамаханская царица кивнула в ответ на слова непонятного носильщика и виновато улыбнувшись мне, сказала:
– Прощай, мой мальчик. Прими, пожалуйста, небольшой подарок и не вздумай обидеть меня отказом.
Светлана Александровна протянула мне небольшой пакет с логотипом известной фирмы.
– Разверни.
Внутри пакета лежала мужская сумка. Небольшая, черная, явно из натуральной кожи и дорогая. Такие сумки стало модно носить на животе, перекинув ремень через плечо.
– Мой мальчик, ты уж извини, но я не удержалась. В кармане сумки моя визитка. Вдруг когда-нибудь решишь снова увидеться со мной или хотя бы позвонить. Я буду рада встретиться. – Зеленые глаза Шамаханской царицы так печально смотрели на меня, что у меня на душе тоже стало тоскливо.
– И вот еще что, Ромочка. Если вдруг тебе когда-нибудь понадобится какая-нибудь помощь, любая, моральная, материальная, или просто дружеский совет от старой, но еще вполне вменяемой тетки, то знай - я всегда буду рада помочь тебе.
Светлана Александровна, потянулась ко мне, наверное, чтобы поцеловать на прощание, но у нее заверещала мобилка. От раздавшегося звонка Шамаханская царица отпрянула от меня, как будто ее застали за чем-то неприличным.
Шамаханская царица, нахмурившись, достала телефон из сумочки, посмотрела на экран и, не ответив на звонок, убрала мобилку обратно в сумку. Потом со вздохом взглянула в сторону стоянки, куда ушел мужчина с ее вещами. Видимо, это он и звонил.
– Все, прощай, мой сладкий мальчик!
Светлана Александровна резко развернулась и торопливо пошла вслед за мужчиной в сторону парковки. Я догадывался, кем приходится этот мужичок Светлане Александровне, но уточнять у нее не стал. В конце концов, это ее жизнь, вмешиваться в которую мне не стоит. Мы провели вместе несколько крутейших дней, и, скорее всего, моя царица права - мы никогда больше не пересечемся.
– Ну вот Сундукевич, смотри и бери с меня пример. От моих женщин никаких проблем, только польза голимая. Сумочку вот зачетную подогнали. Дорогая, наверно. Можно за хорошие бабки загнать. – Я знал, что мое второе я, умирающее где-то в будущем, меня сейчас не слышит и разговаривал, скорее сам с собой, а не Сундуком.
Мне требовалось выговориться, и неважно перед кем. За развязными словами я пытался скрыть, что мне хреново из-за расставания со Светланой Александровной. Шамаханская царица - первая по-настоящему моя женщина. Я выбрал ее сам. Хотя...
Скукотень
Ну вот и уехала моя зеленоглазая царица. Не то чтобы я прям убивался из-за этого. С первого дня нашего общения я понимал, что отношения с ней будут недолговечными, но все равно, на душе пусто и грустно.
Я теперь почти все свободное время проводил в одиночестве. Один сидел за столом в санаторной столовке, уныло ковыряя еду. Один бродил по пронумерованным тропинкам, вспоминая, как еще недавно, мы здесь со смехом что-нибудь обсуждали со Светланой Александровной.
Общаться не хотелось ни с кем, тем более с другими женщинами, хотя вокруг появились симпатичные отдыхающие. То вообще не на кого посмотреть, то вдруг наплыв свободных милашек приемлемых возрастов.
Симпатичные одинокие женщины тусовались у кювета и бесхозяйно слонялись по тропинкам. Старательно изображая беспомощность, они стояли рядом со мной в столовой, не зная, что же выбрать и куда присесть, но я не реагировал. Решил, что я кремень и стойко не обращал внимание на окружающих женщин.
Бурчал что-то невнятное, когда женщины робко спрашивали меня, как пройти к источнику или к столовой, и отмалчивался на слова более бойких особ о хорошей погоде. Сундук обязательно съязвил
