в центре комнаты. Здесь пахло им. Его одеждой, его кожей, той новой, опасной аурой, которая вытеснила все знакомое.
Служанки раздели меня и помогли облачиться в ночную сорочку.
— Ну как тебе тайная жизнь твоего мужа? — послышался вопрос. Коварный. Мягкий.
Дверь за моей спиной закрылась. Скрип петель прозвучал как приговор.
Я обернулась. Он стоял у порога, тенью заполняя проем.
— А с чего это вдруг не твоя? — спросила я, вскидывая подбородок. Дерзость была щитом, тонким, как лезвие. — Я же не знаю, когда ты в него вселился? Кто мешал тебе завести интрижку на стороне, пока генерал был в отключке?
В ответ послышался смех. Низкий. Жестокий. Он отразился от стен, умножился, заполнил комнату.
— Давай честно… — он сделал шаг вперед. Пол не скрипнул. — Сама-то ты к какой версии больше склоняешься?
Уголок его губ дрогнул в надменной улыбке. В глазах плясали искры — не смеха. Азарт.
— Ни к какой! — резко бросила я. Воздух вибрировал от моего голоса. — Но больше склоняюсь к тому, что ты решил разрушить мою жизнь! Просто так. Ради забавы.
Он поднял брови. Медленно. Театрально.
— Хорошо, давай подумаем. — Он начал ходить вокруг меня. Медленно. Как хищник, изучающий клетку. — Что же ты такого плохого мне могла сделать, чтобы я так тебе мстил? Чтобы я бросил все дела, прошел через ужас и кошмар и побежал мстить именно тебе?
В его голосе слышались нотки насмешки. Но под ними — что-то еще. Вопрос. Искреннее недоумение.
— Я не знаю, — произнесла я. Старалась держать себя в руках. Сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони.
Но получалось плохо. От природы я была импульсивной. Вспыльчивой. А сейчас приходилось сдерживать цунами, прорывающееся наружу. Злость на себя. На свою беспомощность. На мысли, которые путались, как нити в клубке.
— Кстати, да, — вдруг его голос изменился. Стал тише. Опаснее.
Он остановился прямо за моей спиной. Я почувствовала тепло его тела, хотя он не касался меня.
— Ты сегодня вела себя очень дерзко. — Его дыхание коснулось моего затылка. — И я бы очень хотел тебя за это наказать…
Глава 57
Слово повисло в воздухе, тяжелое и липкое, как паутина. Наказание. От него по спине пробежал холодок, но вслед за ним предательски поднялась жаркая волна где-то в животе. Я стиснула зубы, чтобы не выдать эту реакцию. Чтобы не показать, что его голос, низкий и бархатный, действует на меня сильнее, чем любые угрозы.
— Каким образом? — спросила я, и голос прозвучал тише, чем я хотела.
Он сделал шаг. Всего один. Но пространство между нами сжалось, словно воздух выкачали из комнаты. Тень от его фигуры накрыла меня, отрезая от света лампы.
Я почувствовала запах полыни и дыма — его запах. Он заглушил сладкий аромат чайной розы, который исходил от моей кожи.
— Это зависит от тебя, — произнес он. — Чем больше будешь сопротивляться, тем изощреннее будет урок.
Он протянул руку. Я замерла, ожидая удара. Но его пальцы лишь коснулись моей щеки. Скользнули вниз, по линии челюсти, к шее. Там, где еще сохранялись слабые следы от его пальцев после первой встречи. Его кожа была горячей. Слишком горячей для человека.
— Но сегодня… — он наклонился, и его губы оказались в миллиметре от моего уха. — Сегодня я буду милостив.
Его взгляд замер на мне.
— Наверное, — прошептало чудовище. — Ты ведь любишь его? Да? Это единственное, что тебя останавливает?
— В смысле? — сглотнула я, чувствуя, как сердце ухает внутри.
— Перед тем, как отдаться мне? — смешок-выдох обжег ухо, а пальцы скользнули по плечу.
Чудовище отстранилось, глядя на меня так, словно мысленно пытаясь придумать, как еще сильнее меня унизить.
— Кажется, я придумал наказание, — прошептал он, медленно приближаясь губами к моим губам.
Я хотела закричать, но звук застрял в горле, когда он сократил дистанцию. Не было романтичного наклона, не было вопроса в глазах. Было лишь неизбежное столкновение.
Его губы накрыли мои не мягко, а жестко — как печать на документе, подтверждающем право собственности.
Это не было похоже на поцелуй Альсара. Тот целовал так, будто боялся сломать. Этот — будто хотел поглотить.
Вкус. Электрический разряд, холодный металл, вкус грозы перед ливнем. Магия, сочащаяся из каждой поры его кожи, обжигала мои рецепторы, проникала внутрь вместе с дыханием.
Он не углублял поцелуй, не играл. Он просто держал меня там, на грани удушья, заставляя принимать его воздух, его вкус, его силу. Я чувствовала, как вибрирует его кожа, как гудит магия под оболочкой человеческого тела.
Его рука скользнула вниз по рубашке и раздвинула мои бедра. Я почувствовала прикосновение магии сквозь тонкую ткань рубашки. Я попыталась оттолкнуть его, но меня прижали к стене. Магия на кончиках пальцев заставила меня простонать, коснувшись самого чувствительного места.
— А… — простонала я, чувствуя, что он не прерывает свой жадный поцелуй.
Я не знаю, как он это делал… Но я чувствовала, как дрожат мои колени, как внизу живота горячий узел становится туже, как тело отвечает его магии. Это было неправильно. Унизительно. Страшно. Но внутри разгорался пожар, который я не могла потушить. Я ничего не могла поделать… Тело само отвечало, предавая мой разум, мою волю, мою любовь к другому.
Глава 58
Невидимые нити плели узор на коже, вызывая волны жара, накатывающие все быстрее. Каждая клетка кричала от этого прикосновения, которое не было прикосновением. Это было нарушение границ, более интимное, чем если бы он раздел меня. Он владел мной без права на владение.
Наслаждение нарастало, как шторм, который нельзя остановить. Оно душило, сбивало дыхание, заставляло цепляться за его плечи, чтобы не упасть в бездну.
Я резко сжала колени, чувствуя, что дрожащие ноги меня не удержат. В глазах все потемнело, все внутри взорвалось от этого позорного, постыдного удовольствия. Волна накрыла с головой, лишая воздуха, лишая воли. Я повисла на нем, беспомощная, разбитая, живая.
Его губы оторвались от моих. Но были так близко, что я глотала его дыхание. Воздух между нами искрил от остатков магии. Легкие отказывались принимать обычный воздух после того яда, которым он меня напоил.
— Кто еще из мужчин, — его голос прозвучал хрипло, будто он сам задыхался. Он провел большим пальцем по моей нижней губе,
