и Брору их комнаты, а третью комнату зарезервировал для Катала.
— Микелла, пожалуйста, проводи Петру на экскурсию по территории после того, как она устроится поудобнее, — он повернулся к двум другим своим спутникам. — Вы двое разберитесь с Брором и генералом. Я не хочу, чтобы кто-нибудь беспокоил меня до конца дня.
Принц повернулся к Дуне, его взгляд был полон озорства.
— У меня есть маленькая девушка, о которой нужно позаботиться.
Дуна покраснела от этого намека.
Этот мужчина был бесстыдным флиртовщиком. А еще у него было лицо и тело жестокого воина. У нее были большие неприятности. По крайней мере, теперь ей больше не нужно было думать о Генерале. Мадир был идеальным решением ее постоянно растущей проблемы с мужчиной, о котором она отчаянно молилась с момента их встречи в гостинице.
— Показывайте дорогу, Ваше Высочество.
Они шли молча, каждый со своими мыслями. Оглядевшись вокруг, Дуна поняла, что теперь они находились в совершенно новом крыле величественного здания.
Остановившись перед парой двойных белых деревянных дверей с замысловатой резьбой, Мадир повернулся к ней, их разделял всего фут.
— Я уже сказал тебе, называй меня Мадир. Между нами нет необходимости в формальностях, Дуна. Кроме того, тебе следует привыкнуть произносить мое имя, — он очень медленно наклонился и прошептал: — Скоро ты будешь выкрикивать его.
Ее рот разинулся:
— Что…
— Ты очень красивая женщина, Дуна, — его пальцы слегка коснулись ее подбородка. — Я намерен сделать тебя своей.
— Я… я…
— Мне нужно, чтобы ты поняла, — вмешался он низким чувственным голосом, его длинные мозолистые пальцы держали ее лицо. — Я не терпеливый мужчина. Я безжалостен, — его большой палец погладил ее подбородок прямо под нижней губой. — Собственник. Требовательный. Я беру то, что хочу, без угрызений совести. Так что, моя маленькая воительница, — он прижался к ней, обхватив рукой ее горло. — Я бы стал тем, кем тебе нужно, пока ты, наконец, не поймешь, что твое место рядом со мной, — его большой палец слегка коснулся ее пульса, когда он замурлыкал, — и в моей постели.
Внезапный жар затопил тело Дуны, скопившись внизу живота, воспламеняя ее внутренности. Она не находила слов. Во рту у нее пересохло, воздух с трудом проходил через легкие. Она сглотнула, затем попробовала снова. Мадир проследил за движением, его рука все еще сжимала ее горло.
Этот ублюдок точно знал, что его слова сделали с ней.
Краем глаза Дуна уловила движение, но Мадир, казалось, этого не заметил, а если и заметил, то не выказал особого беспокойства по этому поводу. Он стоял неподвижно, его рука все еще сжимала ее шею, их напряженные тела разделял всего дюйм.
— Ваше Высочество, — раздался чей-то голос, — король вызывает вас. Он ждет вас в Тронном зале.
Слуга подождал, пока Мадир неохотно отошел от Дуны и признал, что тот действительно услышал его.
— Я скоро буду там.
— Я должен немедленно сопроводить вас туда, Ваше Высочество.
Мадир вздохнул, заложив руки за спину.
— Хорошо, — он повернулся к Дуне, — Мы продолжим это позже.
Отдохни немного. Он зашагал прочь, слуга тащился за ним, отчаянно пытаясь не отставать от встревоженного мужчины.
Она вошла в свое временное жилище, не потрудившись закрыть за собой дверь. Это было роскошное помещение, обставленное изысканной мебелью и оформленное в мягких пастельных тонах. Большая кровать с балдахином стояла придвинутой к стене, на которой до самого потолка была нарисована фреска с изображением нежной сиреневой розы. Открыв свой шкаф, она увидела, что он уже заполнен множеством роскошных платьев мягких пастельных тонов из шелка и шифона. Не совсем то, что Дуна выбрала бы для себя, но, тем не менее, великолепное.
Примыкающая к ней ванная комната, пожалуй, привлекла ее внимание даже больше, чем роскошные апартаменты. Она была больше, чем вся ее казарма в военном учебном лагере. Впечатляющая ванна стояла сбоку от помещения, в то время как широкая, царственная конструкция, похожая на кабину из стекла, стояла в центре комнаты. При ближайшем рассмотрении она заметила нечто, напоминающее серебряный поднос с множеством крошечных отверстий в нем, свисающий с потолка в центре стеклянной кабины. Дуна ахнула — это был душ! Она слышала истории о таких чудесных изобретениях. Иметь такое в собственной ванной. Это было ошеломляюще.
Выйдя из помещения, она была поражена внушительным присутствием Катала. Он стоял к ней спиной, пока осматривал комнату вокруг себя.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она его, не потрудившись поздороваться с мужчиной.
У него была раздражающая привычка приходить без предупреждения.
Затем он повернулся к ней, его зеленые глаза пригвоздили ее к месту.
— Откуда ты знаешь Мадира?
— Я думала, мы уже обсуждали это в Военной комнате.
— Мне насрать на то, что сказал этот высокомерный придурок. Я спрашиваю тебя. Откуда ты его знаешь, Дуна?
— Какое это имеет значение? — спросила она. — Я встретила его случайно, когда ходила на разведку с Петрой. Какие-то люди пытались ограбить его и двух его спутников, мы случайно оказались поблизости и услышали шум. Мы с Петрой сражались и убили нападавших, вот почему Мадир утверждает, что я спасла ему жизнь.
— Почему он ведет себя так, будто знает тебя лично? — спросил Катал, внимательно глядя на нее.
— Почему бы тебе не пойти и не спросить его самому? Кроме того, я не понимаю, какое это имеет отношение к вам, генерал. Ты для меня никто, кроме как моего командира, точно так же, как я для тебя никто, кроме еще одного солдата твоей армии.
Катал открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом снова закрыл его. Поколебавшись во второй раз, он сказал:
— В мои намерения не входит указывать тебе, что делать, Дуна. Я просто хочу, чтобы ты была с ним осторожна. Он опасный человек, которого я знаю слишком хорошо. Ему нельзя доверять.
— Очень похоже на тебя самого, согласен?
— Может, я и жестокий человек, но я не бесчестный. Я не скрываю свою истинную сущность от мира; я лишь показываю те стороны, которые я хочу, чтобы знали. Я… прошу прощения, если я когда-либо заставлял тебя сомневаться в моей искренности. В мои намерения никогда не входило заставлять тебя чувствовать себя ниже, чем ты того стоишь, — он подошел вплотную к Дуне и, протянув руку, коснулся ее щеки. — Если бы только ты могла увидеть себя моими глазами…
— Что бы я увидела? — прошептала она, затаив дыхание.
Его глаза были мягкими, слишком мягкими, когда он смотрел на нее, обе его руки держали ее лицо, пока он искал ее глаза.
— Ослепительный белый свет в бескрайней пустоте вечности, сияющий, как маяк надежды, сквозь
