на Дуну впечатление, но ей показалось странным, что он не дал ей настоящего оружия. Это было бы справедливо.
— Почему у тебя настоящий меч, а у меня деревянные палки? — спросила она, блокируя, а затем нанося удар.
— Потому что мне нравятся все части моего тела именно там, где они есть.
— Мне тоже, но ты не слышишь, чтобы я жаловалась на почти двадцатидюймовое лезвие, которое ты нацелил мне в голову, — она остановилась, блокируя еще один его выпад.
Подойдя к коллекции оружия, она взяла два обоюдоострых коротких меча.
— Итак, на чем мы остановились?
Они занимались этим весь остаток дня, останавливаясь только для того, чтобы освежиться столь необходимой водой, не утруждая себя тратой времени на еду и тому подобное.
Доран был достойным противником, почти равным ей по мастерству. Однако она была быстрее и ловчее, в то время как он был предсказуем. Она изучила все особенности его поведения и тела. Они были настолько незначительными, что любой другой человек не заметил бы их. Но Дуна была не такой, как все, она играла по своим правилам и могла видеть противника насквозь.
— Хватит, — рявкнул Мадир на весь огромный зал. — Я стою здесь уже целый час, ожидая своей очереди, а вы двое все еще продолжаете это делать. Алджернон, ты можешь идти.
Мужчина поклонился наследному принцу, а затем Дуне:
— Вы грозный противник, леди Дамарис.
Подождите, что?
— Для меня было бы честью снова тренироваться с тобой.
Покидая тренировочный центр, он вернул свое оружие обратно на стойку на его законное место и оставил ее наедине с темноволосым принцем.
— Так вот где ты пряталась сегодня, — сказал Мадир, подходя и становясь в нескольких футах от нее. — Я искал тебя повсюду. Мне сказали, что ты уехала в город с Петрой. Почему ты не навестила меня, как только вернулась?
— Я не знала, что от меня этого требовалось, Ваше Высочество, — сказала она, возвращая мечи на место. — Что тебе было от меня нужно?
— Я хочу видеть тебя всякий раз, когда ты будешь здесь, во дворце, Дуна. Разве этого недостаточно?
— Разве тебе нечем заняться? Ну, знаешь, например, быть принцем, принимать важные решения, ухаживать за ничего не подозревающими женщинами?
— Единственная женщина, которая когда-либо привлечет мое внимание, уже стоит прямо передо мной. Кроме того, ты не такая уж ничего не подозревающая. Ты прекрасно знаешь о моих намерениях относительно тебя.
Мадир подошел к ней и взял ее за руку.
Она моргнула.
— Что ты намерен сделать меня своей.
— Что ты будешь моей, Дуна, — он поднес ее руку ко рту и поцеловал костяшки пальцев.
— И как это произойдет? Я уже говорила тебе, — выдохнула она, — что не влюбляюсь в красивых парней.
Он усмехнулся.
— Тогда хорошо, что я не один из них, потому что на то, что я сделаю с тобой, ни один мальчик никогда даже не осмелится попробовать с такой женщиной, как ты, — он поднял ее пальцы, прикусывая их кончики зубами. — Скоро ты будешь моей. И когда это произойдет, твое тело будет принадлежать мне, чтобы я мог делать с ним все, что захочу. Я высосу тебя досуха, а затем снова наполню тебя так тщательно, что из каждой твоей дырочки будут сочиться наши объединенные соки.
Она задыхалась, в горле пересохло. Ее клитор сильно пульсировал, прижимаясь к ширинке штанов. Этот мужчина и его грязный рот.
— Ты можешь только представить? — раздвинув каждый из ее пальцев, он лизнул и пососал кожу между ними. — Ты широко раскинулась, твои руки и ноги привязаны к моей кровати, совершенно беспомощная. Твоя влажность покрывает мой член, пока я вонзаюсь в тебя.
Она захныкала, ее сердцевина сжалась вокруг пустоты.
— Да, вот именно. Ты будешь выкрикивать мое имя так громко, что ни у кого не возникнет сомнений в том, кто тебя трахает.
О Боже.
— А теперь будь хорошей девочкой и иди в свою комнату, — он отпустил ее руку, медленно оглядывая ее с головы до ног. — Сегодня вечером ты ужинаешь с королем. Будь презентабельной.
ГЛАВА
14
— Нет, ни в коем случае, я это не надену, — сказала Дуна, разглядывая себя в зеркале.
— О, тише, — упрекнула ее фрейлина Эпона. — Вы восхитительны, леди Дуна, само воплощение грации. А теперь не двигайтесь, пока я заканчиваю укладывать вам волосы.
— Я практически голая!
Дуна резко развернулась, рассматривая заднюю часть своего платья, где такой же прозрачный кремовый кружевной материал с бисером прикрывал ее обнаженное тело.
— Ты можешь видеть все, зачем утруждать себя ношением платья? Я просто обойдусь без этого, по крайней мере, это будет меньшим потрясением, когда король увидит меня.
Она не собиралась в таком виде ужинать с монархом Ниссы. Об этом не могло быть и речи.
— Леди Дуна, пожалуйста, перестаньте двигаться, я случайно уколю вас булавкой, и тогда все ваше платье будет в крови.
Эпона повернулась спиной так, чтобы Дуна снова оказалась лицом вперед, приглаживая свои длинные шоколадные локоны, которые она уложила мягкими волнами, ниспадающими каскадом по одной стороне ее тела, на прикрытое плечо Дуны.
Само платье было настоящим шедевром. Оно было из прозрачного кружевного материала нежнейшего кремового оттенка. В кружево были вплетены бесчисленные крошечные серебряные бусинки, отчего платье блестело на свету. У него были длинные рукава-баллоны, разрезанные посередине, открывающие предплечья Дуны. Одно плечо и предплечье Дуны были обнажены, вырез имел косой драпированный вырез, переходящий на одно плечо. Само платье повторяло чувственные изгибы Дуны, подчеркивая ее подтянутое, сочное тело. Низ в стиле русалки был немного длиннее ее роста, создавая эффект ниспадающего водопада при ходьбе.
Проблема Дуны заключалась не в самом платье как таковом, а в нижнем белье, от которого ей пришлось отказаться, чтобы платье сидело на теле так, как оно было задумано. Тот факт, что материалом было кружево, и что, кроме небольшого кусочка ткани, который был пришит к тому месту, где находились ее интимные части тела, все остальное было выставлено на всеобщее обозрение. Ее соски, слава богам, были прикрыты накладывающейся драпировкой выреза.
Мадир сказал, что для короля она должна выглядеть презентабельно; конечно, он имел в виду не это. Возможно, было бы лучше, если бы Дуна переоделась во что-нибудь менее откровенное. В конце концов, это был всего лишь ужин.
— Эпона, пожалуйста, — попыталась она снова. — Я не могу уйти в таком виде. Я слишком разодета и выставлена напоказ, и я чувствую себя полной идиоткой. Я не привыкла носить подобную одежду, я только выставлю себя дурой. Что также плохо отразится на тебе, учитывая, что…
— Леди
