в беспамятство, ни умереть. Забава восхищённо выдохнула, когда в раскуроченной груди показалось беззащитное, трепещущее от ужаса и боли сердце. Но её восхищение тут же погасло, сменившись разочарованием.
– Странно, – хмыкнула она, облизнув сухие губы, – А выглядит совершенно обычно. Как у всех.
– Да плевать, как оно выглядит, мы не любоваться пришли. – Баян запустил руку в грудь Дара и одним резким движением вырвал сердце.
Дар захлебнулся криком, и глаза его закатились – он почти лишился сознания, но Славна не позволила. Она достала из рукава алый багрец, размером с кулак, – камень сиял от наполнявшей его магии – и опустила его в грудь Дара на место украденного сердца. Багрец запульсировал, будто живой, кровь снова понеслась по телу, сохраняя Дару жизнь. Он уронил голову на грудь, отсутствующим взглядом блуждая перед собой. С губ сбегала смешанная с кровью слюна. Забава грубо вернула рёбра на прежнее место, залатала рану чарами и наклонилась, всматриваясь в потухшие глаза Дара.
– Ну? Как тебе без сердца? Правду говорят? Ни сил, ни чувств, ни любви – ничего? – В её глазах искрилось искреннее любопытство, но Дар молчал, уставившись в пустоту. Так и не дождавшись ответа, Забава кивнула Славне, и та, схватив Дара за подбородок, заставила посмотреть на Баяна, который убирал сердце в хрустальную шкатулку. Вопреки законам жизни и смерти, оно продолжало биться.
– Давай сыграем в игру, Кощеюшка, как в детстве. – Забава обняла Дара за шею. – Ты можешь остаться с жестоким, лишённым чувств каменным сердцем, а можешь – отыскать и вернуть своё. Вернуть могущество, жизнь и любовь, которой так гордится наша дорогая матушка. Но, – она погладила его по влажной от пота щеке, – мы его хорошенько спрячем. – Она коснулась губами его уха и прошептала: – Чтобы как следует повеселиться.
Забава отступила, Славна махнула рукой и стебли перестали держать Дара. Он безвольной куклой перевалился через ограждение и упал в воду.
Игла дрожала, смотрела в кристалл, прижав ладони к губам. По щекам её бежали слезы, сердце стучало в горле, а кровь шумела в ушах, и Игла не сразу заметила, как за спиной медленно открылась дверь.
Глава 16
На негнущихся ногах Игла прошла через каменные двери. В голове было предательски пусто, да и сама Игла боялась идти вслед за своими мыслями, которые от пережитого потрясения спрятались глубоко на задворках сознания. Чтобы убежать от них, Игла принялась осматриваться. Спустилась по широкой хрустальной лестнице вниз, проходя под своеобразной аркой из острых кристаллов, которыми тут всё заросло. Настоящий лес, густой – не разглядеть, что вдали. То тут, то там среди «деревьев» стояли красивые, искусно выполненные статуи юношей, и каждый держал что-то в руках: вазу ли, шкатулку или замысловатую фигурку, но непременно из малахита. Они тоже поросли шипами кристаллов, и это делало их образы несколько пугающими. Стараясь обойти их стороной, Игла продолжала следовать за уже знакомым зовом места. Он вывел её к высокому, самому настоящему – живому – дубу, вокруг которого зеленела просторная поляна. Дуб, будто пленник, был обвит железной цепью, на которой висел ларец. В корнях дуба Игла разглядела лук и колчан со стрелами. Это и есть обещанное оружие? Кажется, в книге речь шла не о луке, а о клинке…
– Так вот ты какая, – раздался за спиной уже знакомый голос. Игла обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу со Славной.
Она была высокой, красивой и мертвенно бледной. Тяжёлое платье в пол и остроконечную коруну усыпали сотни малахитовых камешков, на шее и у висков белели жемчуга. Коса, как прежде, лежала на плече, алые губы украшали лицо равнодушным росчерком, смарагдовые глаза смотрели с презрением из-под густых круто изогнутых бровей.
– Что вы наделали, – выпалила Игла единственное, что могла. – Он же ваш брат.
– Что мы наделали? – Славна приподняла брови, будто не понимала, о чём речь, посмотрела на дуб, и губы её дрогнули в холодной улыбке. – Я, признаться честно, уже и забыла об этом месте. – Её малахитовые глаза сверкнули и вернулись к Игле. – Даже не сразу поняла, что происходит, когда почуяла, что кто-то потревожил мои чары. А братец-то, оказывается, не сдавался все эти столетия. Копошился, что-то искал… Он и правда совершенно бездарен. Но раз уж вы здесь, – она обнажила ровные белые зубы, – почему бы не позабавиться?
Игла не успела и глазом моргнуть – она могла поклясться, что Славна не пошевелила и пальцем, – а из земли вырвались кристальные шипы, облепили Иглу, заключая в ловушку, сковали тело, оставив на свободе лишь голову и часть груди, чтобы она могла дышать. Славна неторопливо, с ледяной неотвратимостью направилась к ней, а сердце Иглы забилось от ужаса, она пыталась вырваться из плена, но оказалась намертво вмурована в кристаллы. Их гул прошёлся по Игле сожалением: место не хотело вредить Игле, но Славна была здесь полноправной хозяйкой и не оставляла ему выбора.
– Какое милое личико. – Славна схватила ледяной рукой Иглу за подбородок. – Кощей думает, что ты ему поможешь? Ты – его единственная надежда отыскать собственное сердце. Маленькая, хрупкая смертная девчонка, – её рука переместилась на горло, длинные ногти надавили на нежную кожу.
– Убери от меня руки! – Игла попыталась призвать пламя, но борьба с лавиной и общение с местом основательно её вымотали. Да и то жалкое пламя, которое всё же вспыхнуло в её ладонях, кристаллам было нипочём.
Славну её крик нисколько не тронул.
– Как думаешь, что ранит его больше? Если я превращу тебя в статую сразу? Или если сперва отдам тебя Баяну и Забаве, а уже потом твои останки обращу камнем?
Она замолчала – и вдруг разочарованно вздохнула, будто не нашла в сердце чувств, которые надеялась отыскать, замерла, то ли разглядывая Иглу, то ли глядя куда-то сквозь неё. Казалось, погрузившись в себя, она едва ли замечала происходящее вокруг.
– Впрочем, мне эти игры давно не интересны. Может, это и было забавно первые пару сотен лет, но теперь… какой в этом смысл?
– Значит, отпустишь меня? – с надеждой спросила Игла, она не видела в лице Славны ни капли заинтересованности. Славна пожала плечами. – Разойдёмся, каждая по своим делам?
– Убью – и дело с концом.
– Нет! Погоди! Постой! Стой!
Кристаллы рванулись к лицу Иглы. Она закричала, понимая, что не увернётся, но шипы так и не пронзили её тело – замерли у самой кожи. Замерла и Славна, глядя на Иглу широко распахнутыми от удивления глазами, а из груди её, сжимая алый багрец, вырвались золотые когти. Лицо Славны, её платье и коруна пошли трещинами, смещаясь и
