хочешь свободы? – прошептала Игла, и гул волной пронёсся по телу, отвечая согласием. – Поможешь мне, если я пообещаю освободить тебя?
И снова гулкое, раскатистое «да», похожее на прибой. Игла покачала головой и печально вздохнула, поглаживая колонну, рана на ладони почти затянулась, но место было всё ещё голодно. Бесконечно голодно.
– Прости, я не могу обещать, что освобожу тебя, потому что не знаю, как тебе помочь. Но я обещаю, я сделаю всё, что в моих силах. Ты же чувствуешь меня? Знаешь, что это правда и я не пытаюсь тебя обмануть. Если ты хочешь выбраться, я постараюсь тебе помочь.
Колонны налились светом – и погасли. Гул исчез, и Игла испугалась: вдруг место решило, что она ему не поможет, и бросило её? Но потом она оглянулась. В конце коридора вспыхнула арка, а за ней Игла разглядела залитый белым сиянием зал, из которого доносилась звонкая мелодия капель.
– Спасибо, – шепнула Игла, ласково провела рукой по резным лепесткам и зашагала на свет.
Просторный круглый зал встретил её кольцом из больших белых кристаллов, похожих на зеркала. В центре его стояла полная воды малахитовая ваза с таким же удивительным каменным цветком, который собирал бисеринки влаги, падающие с потолка. Встречаясь с ними, его лепестки издавали лёгкий звон, каждый – своей высоты и протяжённости. Словно искусную мозаику, капли вырисовывали неровную, но чарующе приятную мелодию. Какой бы мастер ни приложил руку к этому чуду, он был невероятно талантлив. Игла обошла зал, приблизилась к едва приметной двери, которая на первый взгляд казалась неотделимой частью стены: если бы не узоры на створках, которые зажглись уже знакомым светом, Игла бы и не заметила прохода. Место, приняв сделку, направляло её. Игла толкнула дверь, но та не поддалась. Заперто.
– Что кроется в сердце у того, с которым ты сюда явилась? – раздался под сводами зала низкий женский голос. Игла обернулась в поисках его источника, но никого не увидела. – Ждать тебе от него доброй помощи или острого ножа?
– Кто здесь?
Вместо ответа один из кристаллов-зеркал засветился, и Игла разглядела в его глубине женщину с длинными, белыми, как первый снег, волосами. Одеждой ей служили бусы из ягод и чёрных перьев, юбкой – два алых лоскута ткани, которые кровавой рекой струились по полу. Женщина сидела на каменном троне, у подножия которого лежал небрежно брошенный серп. Неужто Морена? На коленях у неё сидел маленький мальчик лет пяти, с такими же длинными белыми волосами и огромными золотыми глазами. Он ёрзал и болтал босыми ногами, то засучивал, то одёргивал свисающие рукава мешковатой косоворотки. Морена же напевала что-то себе под нос и расчёсывала его волосы.
– Хватит вертеться, Дар, – строго сказала она, а у Иглы ёкнуло. Дар? Ей… ей послышалось? Послышалось же? Но эти волосы, и глаза… такие знакомые…
– Ну, ма-а-ам. – Дар попытался увернуться от зубцов гребня. – Братья снова будут смеяться, говорить, что я им как сестрица.
– Не болтай глупостей. – Морена развернула его от себя и принялась заплетать его длинные волосы в косу. – Косы не делают из мужчины девицу, а ножницы не сделают из девицы мужчину. Тебе ведь нравятся твои волосы?
– Нравятся, – насупившись, кивнул Дар и вытер нос рукавом. – Но…
– Ну и не может быть никаких «но». Иди туда, куда зовёт твоё сердце, а чужим словам не позволяй тебя вести…
Дар приложил ладошки к груди, замер, прислушиваясь, и смешно нахмурился.
– Как я пойму, куда зовёт сердце? Оно же не разговаривает.
Морена рассмеялась, обняла его и крепко прижала к себе.
– Твоё сердце, Дар, полно любви, а она никогда не молчит и всегда знает, куда идти. – Она поцеловала его в висок и прикрыла глаза, утыкаясь носом в его щёку. – За нею всегда и ступай.
Игла, засмотревшись на нежную картину, вздрогнула, когда за спиной полыхнул белым светом другой кристалл, и обернулась. Это снова был Дар. Немного старше, лет десяти на вид. Он сидел на корточках посреди залитой солнцем поляны и протягивал куда-то руку. Игла подошла ближе и разглядела в траве серого зайца, который с любопытством косился то на Дара, то на яркий кусочек морковки в его руке. Заяц, кажется, был ему уже знаком, потому как быстро отбросил сомнения и взял угощение.
– Надо же. Совсем ручной, – умилилась Игла и вслед за Даром присела на корточки, наблюдая, как лопоухий забирается к нему на колени. Она и сама любила проводить время с лесными зайцами – те часто приходили вместе с лешим и резвились, чувствуя себя в безопасности рядом с хозяином леса. Что-то свистнуло, Игла вскрикнула и отшатнулась, чуть не упав. Стрела взялась из ниоткуда и сбила зайца с рук Дара, попав зверю точно в шею. Дар замер, ничего не понимая и уставившись на мёртвое животное широко распахнутыми глазами. На его косоворотке и бледном от ужаса лице алели капли крови.
– А вот и наш ужин! – засмеялся кто-то, и кристалл показал высокого юношу с русыми кудрями. Из-за его широких плеч вышли две девушки. Одна – с иссиня-чёрной косой, такой толстой и тяжелой, что приходилось укладывать её на плечо. Волосы второй были белыми, такими же, как и её глаза.
– Ну уж нет, – брезгливо скривилась темноволосая. – Терпеть не могу зайчатину.
– Какая ты привереда, Славна, – хохотнул юноша, убирая лук за спину.
– А этот ещё и совсем тощий. – Вторая девушка присела на корточки, и её жуткие глаза оказались на одном уровне с глазами Дара. Поймав его ошарашенный взгляд, она рассмеялась. – Можешь сам его съесть, Кощеюшка. И скажи спасибо Баяну, что подстрелил тебе ужин.
Дар едва сдерживал слёзы.
– Он же мой друг…
– А теперь он – твоя еда, – хихикнула белоглазая девушка, обхватила древко стрелы длинными тонкими пальцами и с интересом пошевелила ею в мёртвой плоти, прислушиваясь к чавкающим звукам.
– Он… мой друг, – повторил Дар, будто бы всё ещё не мог поверить в то, что только что произошло. – Он мой друг, Забава.
Бледно-молочный взор плавно сместился с зайца на Дара, и Забава, моргнув, склонила голову набок и растянула губы в хищной улыбке:
– А теперь он сдох.
– Ты совсем дурак? – спросил Баян, забирая у Забавы стрелу. – С зайцами дружить.
– А у него просто, кроме зайцев, друзей нет, – холодно улыбнулась Славна.
– А если появятся. – Баян весело помахал окровавленной стрелой. – Мы и их убьём.
Дар с криком вскочил на ноги и со всей силы боднул Баяна, рассчитывая сбить того с ног. Тот пошатнулся, но не упал, а Славна взмахнула рукой, и из земли тут же вырвались корни, оплели руки и ноги
