рыженькая стала пятой, хоть и щит у неё получился странный, с какими-то блестящими вкраплениями, но удары выдерживал преотлично, и Чудин не стал придираться. А потом именно с неё начал проверять душечары, объяснив такой интерес к ним возможностью использовать это чародейство при защите.
Внешне казалось, что девица только обрадовалась. Уверенно отошла в сторону, где никого не стояло, подняла руки на уровень сердца и застыла. Замерла на единый миг, а магия, почти невидимая даже Яросвету, напряглась, как тетива, зазвенела, готовясь в бою. Пахнуло грозовой свежестью — и над чародейкой возникло три кинжала. По сути — волшба, по виду — сталь блестящая.
Девушка крутанула кистью тонкой, и оружие её крутанулось вместе с ней. А потом резко выпростала руку вперёд, и кинжалы полетели в мишень, на деревянной доске намалёванную. Все три пробили её со стуком, да так, что насквозь прошли.
Яросвет ещё осмысливал увиденное, а девица уже захлопала в ладоши и запрыгала на месте, мигом из воительницы грозной превратившись в милейшего ребёнка.
— Первый раз всеми тремя попала! — поделилась она с ним радостью. — Обычно один по пути рассеивается!
Что делать? Только хватить её. Яросвет и похвалил, не поскупился на слово доброе.
А потом для отвода глаз посмотрел на душечару парочки других учеников. Первым из них стал Жаров. У этого воздух вокруг нагрелся как в печке, разом жарко стало.
— Хорошее умение, особливо в походах, — наградил его похвалой Яросвет.
Вторым вызвался пригожий чернявый паренёк. У этого нечто странное вышло, вроде как облако какое-то вонючее, но молодец явно нечто другое ожидал и весьма озадачился.
— Душечара порой требует особых сил и настроя. Не переживай, — подбодрил его Чудин. — Всё получится. Только тренироваться не прекращай.
И вызвал наконец вторую рыжулю. Как её… Горихвостова. Она зыркнула на него недовольно и сменила растерянного черныша. Руки высоко поднимать не стала: у живота скрестила — и чиркнула запястьями друг об друга. И в тот же миг будто поблекла, выцвела, стала вдруг неинтересна, захотелось отвести взгляд и забыть про неё. Что толку пялиться в пустоту, где и нет никого?
Усилием воли Яросвет заставил себя смотреть и кивнул.
— Выходи из отвода глаз, — приказал он.
Девица вновь появилась, поправляя длинные рукава и глаз на него не поднимая. А Чудин вдруг подумал, что есть во всем это нечто неправильное. Но вот что?
— Велька, зачем тебе отвод глаз? — засмеялся где-то сбоку Глазунов. — На тебя и так никто не смотрит.
Горихвостова дёрнулась и рыкнула что-то типа «Вот и не смотри!», но Яросвет видел, что злые слова её задели. Ох уж эти девицы, душеньки трепетные.
— Глазунов, взрослый ты уже понравившихся девиц за косы дёргать, — фыркнул Чудин. — Пора уж подарки да цветы носить, а то так бобылём и останешься.
Ученики засмеялись, а Глазунов покраснел, начал лепетать «Да я не поэтому», но этот бой он проиграл. А Яросвет вызвал следующего подопечного. И глядя, как серьёзный молодец водит руками по воздуху, будто сшивает что-то, вдруг понял, что странного показалось ему в душечаре второй рыжули: магия перед её воплощением не дрожала. Не было того мига, когда всё пространство вокруг словно застывает, предвкушая скорое чудо. Не каждый волшебник ощущает этот звон тонкий, но Яросвету обычно удавалось. Может, отвлёкся? Да нет вроде, внимателен был.
И руки она к сердцу не поднимала. Это вовсе, конечно, не обязательно, но девять из десяти чародеев так делают. Да и душечара в виде отвода глаз — это совсем уж странно. Вот если бы эта скромная девочка, которая и сейчас пытается за спину Горихвостовой спрятаться, такую выдала, он бы не удивился. Но рыжуля не казалась ему застенчивой. Хотя кто там знает, что в душе у неё творится. Слова Глазунова её явно задели. «Эх, милая, дай-то время, молодцы будут к сапожкам твоим, как колосья под серпом укладываться. Просто подожди».
И всё же, что не так с её душечарой? И душечара ли это?
Глава 13.3
— Сегодня у нас новая тема, — возможно, предвкушая это событие грандиозное, Правдослав Яромирович забыл с нами поздороваться. Влетел в зал, да сразу и обрадовал. — Будем с вами изучать потрясающую тему, за которой будущее.
Мы с Груней переглянулись. Экий он вдохновлённый.
— Наверняка, вы не раз слышали, что чародеев порой называют колдунами, — учитель оглядел нас довольно. — Это в корне неправильно, ибо колдун чародею не ровня.
Вот где-то тут мне и поплохело. Да за что мне такое сегодня⁈ Сначала Лиходеев с его подозрениями, теперь ещё про разделение это клятое. Мало я от него в прошлой жизни страдала!
— Но не многие понимают, чем на самом деле чародей отличается от колдуна, — продолжил вещать Правдослав Яромирович, расхаживая между рядов как надсмотрщик. — Кто может мне эту разницу назвать?
Вверх взметнулось сразу несколько рук. Грунина в том числе.
— Вот ты, — кивнул учитель Любомыслу.
Тот поднялся. Я покосилась на него, снова отмечая прелесть его черт, которая теперь меня немало раздражала. Кто бы знал, что за ней такой дурень скрывается.
— У чародеев грамота разрешающая есть, — выпалил он. — Чародею можно волшебствовать, а колдуну — нельзя.
— Вот! — помахав парню, чтобы садился, припечатал Правдослав Яромирович. — Типичнейший пример бытового зашоренного мышления. У кого другое мнение? А, впрочем, чего вас спрашивать, — махнул он рукой. — Что ж, пора узнать правду, отроки и отроковицы.
Учитель прошёл к доске для письма мелом, оглядел нас, молча, и, выдержав паузу, сообщил:
— Чародей творит заклинания правильно. А колдун — нет.
Я опешила. Что за брехня? Ошибаться может и чародей, и колдун, грамотка от этого не спасает. А ежели кто-то научился волшебствовать без Школы и не помер, то что ж тут неправильного, кроме решения властей всех таких умельцев в острог сажать?
— И сегодня мы будем изучать то, как именно нужно чародействовать! — Правдослав Яромирович засветился от довольства. — Записываем очень-очень внимательно! Готовы? Итак, для правильной и единственно верной волшбы требуются четыре составляющие: слова верные, жесты выверенные, воля чародейская и основа, к которой всё это крепится.
Тут я вновь рот открыла от удивления. Это ж как раз то, чему меня учили в прошлой моей жизни. Стройная работающая метода, почти не дающая осечек и понятная любому дураку. Вот только… а как же душечары? Нет, я любила этот четверной способ, но после того, как пробудилась моя душечара, не могла не понимать, насколько она сильнее и… полнее, что ли? Возьмись я помогать Лиходееву только со своими прошлыми знаниями, ничего бы у меня не получилось.
