Ковач? — спросили у меня. — Клянёшь ли любить ей, беречь и защищать её и детей ваших?
— Да, — твёрдо ответил я и бросил взгляд на Майю.
…Она тревожно оглянулась назад.
— Берёшь ли ты, барышня Майя Ковач, в мужья кавалера Яниша Севера? — спросили у меня. — Клянёшь ли быть ему верной супругой, и любить и заботиться о нём и детях ваших?
— Я… — неуверенно произнесла Майя. — Я сейчас… Я сейчас вернусь, честно… Прости, я должна… — обратилась она ко мне и, придерживая на бегу фату, помчалась к выходу.
Храм взорвался восклицаниями. Я застыл на месте, как громом поражённый… но побежал следом. Она не могла сбежать просто так. Не сейчас! У неё должна быть причина!
Причина обнаружилась прямо у входа в храм.
Дамир Ковач пинал безвольное тельце Миу-миу.
— Не смей её трогать! — закричала Майя, швыряясь в дядю боевым заклинанием. — Отойди от неё сейчас же!
— Вы видели? Видели⁈ — взвизгнул Дамир, на всякий случай отходя подальше от кошки. — Она ранила меня! Из-за дикого зверя!
Он всё же решил спровоцировать скандал прямо на свадьбе, и испортить репутацию племянницы так, чтобы у не было ни каких шансов вернуть наследство.
Майя рухнула на колени перед кошкой прямо в своём белоснежном платье. Она гладила Миу-миу, что-то шептала, а по её щекам катились слёзы.
— Её кошка бешеная! — продолжал вопить дядя. — Она набросилась на меня! Вот! — он продемонстрировал разорванный рукав и руку в крови.
…А маленькая храбрая Миу-миу, невероятным образом оказавшись в самой гуще событий, в очередной раз встала на защиту хозяйки!
— Я бы тоже на него набросилась! — раздался у моего плеча голосок Елижабеты. Надо же, а у сестрёнки, оказывается, есть характер!
— Это не просто кошка. Это Майин фамильяр! — возмутился отец.
— Ой, не смешите меня! Какой фамильяр! Какая из неё ведьма? Она же ничего не умеет и не знает! — презрительно фыркнул дядя Дамир.
— А почему она ничего не умеет? — вышел вперёд мастер Живко.
— Так не училась она… — испуганно отступил Ковач, понимая, что сказал что-то не то.
В этот момент, вспыхнув зелёным сиянием, рядом с Майей возник гримуар, и его страницы зашуршали, открываясь. Тыковка завела речитатив.
— Так почему, говорите, сударь Дамир Ковач, ваша племянница не училась ведьмовству? — с преувеличенным интересом полюбопытствовал Глава Службы.
— Так не хотела…
— Так не хотела, что сама научилась использовать атакующие заклинания и подчинила родовой гримуар? — уже не скрывая угрозы в голосе, продолжил допрос мастер Новак. — И он её признал до такой степени, что появляется из воздуха и активируется без крови⁈
— Я… мне… — замямлил дядя Тыковки, но тут раздалось жалобное «Мяу», и площадь перед храмом разразилась громким «Ура!».
Я кричал громче всех, мне кажется.
Майя бережно подняла кошку на руки и счастливо обернулась ко мне:
— Да. В смысле, я согласна. Только можно я с Миу-миу пойду? Она пока совсем слабенькая…
— Сударь Дамир Ковач, вы обвиняетесь в покушении на фамильяра Верховной — и единственной — ведьмы рода, а также в халатном и, возможно, преступном отношении к воспитанию отданного вам в опеку одарённого ребёнка! — во всеуслышание заявил мастер Живко Новак, и толпа взорвалась осуждающими криками:
— Негодяй!
— Нашу травницу обижать!
— Да мы за неё!
— А животинку-то за что⁈
— Прошу прощения, я присоединюсь к празднованию позже, — сообщил Глава, знаком подзывая к себе пару магов. — А вы продолжайте, продолжайте!.. — Он сделал короткий жест в сторону Майи, убирая следы грязи с её платья. — Будьте счастливы, дети!
В этот раз всё прошло правильно и без заминок. На руках у Тыковки тихо мурлыкала Миу-миу, лицо Майи разгладилось, а улыбка сияла счастьем и покоем.
Букет зимнецветов, который подобрала на снегу сестрица, так и остался у неё, тонко намекая, что невестится ей недолго.
Торжество было широким! Как-никак городской маг женится! Часто ли такое случается? Обычно этой должности маги ждут всю жизнь, потому все подобные торжества к моменту принятия должности остаются у них далёком прошлом. А тут такое событие!
Столы для гостей были накрыты в доме, а для горожан угощение стояло на улице, на больших столах. Мы с Майей (и Миу-миу, куда же без неё, героини) время от времени выходили из дома и проходили по рядам, принимая поздравления и оказывая честь всем, независимо от положения.
— Сударь мастер Север, — окликнули меня в одном из наших выходов, и я с трудом опознал в бородатом мужчине старшего в том самом обозе, где открылась правда про Тыковку, Анджея и Петровеца.
— И вам доброго дня, дядько Данило! — расцвела Майя. Хотя куда уж краше?
— Поздравленьица вам, сударыня Майя! — поклонился гость. — И от Софы тоже, она с детями, не могёть выйти. Так сударь мастер маг, вы кажите, вам козу и курей куда привесть?
— Каких курей?..
— Ну дык приданое сударыни Майи, честь по чести всё по счёту. И петух тож.
— Не-не-не, вот петуха нам точно не надо! — припомнил я злодея.
— И курочек тоже с Зорькой себе оставьте! — вмешалась Тыковка. — А к вам за Миу-миу будет в гости заглядывать, она по своей рыжей подружке скучает. Вы уж не прогоняйте!
— Да пущай приходить, на што ж, мешаить она, тварь хвостатая? — Спящая Миу-миу на этих приоткрыла глаза и качнула хвостом, дескать: «Не забудь, ты обещал!». — Мы жешь с Софой поженились. А шо, мне бобылём чего? Никакой радости! — махнул он рукой.
— Теперь-то радости полный дом! — засмеялась Майя.
— И целый хлев! — гордо закивал Данило. — Мы ещё и коровку прикупили, детёв кормить надобно…
— Будьте счастливы, — улыбнулась Тыковка, а Миу-миу снова заурчала свою песенку.
Гости засиделись допоздна, и отец выпроводил всех в ближайший трактир, чтобы оставить нас наедине. Майя уложила кошку у печи и оставила ей воды. Есть киса отказывалась, что немудрено. Она пока и вставала-то неуверенно.
— Не переживай, всё у неё будет хорошо. Кошки, они знаешь, какие живучие! А эта ещё и фамильяр! — уверил я и потянул жену (страшно сказать!) в сторону спальни.
— Да… — как-то неуверенно проговорила Тыковка. — Яниш, а мы сейчас будем делать детей твоей палкой, да?..
Я остолбенел от неожиданности.
— Ну мне деда Матей говорил, как дети делаются. А это нужно каждый день?
— Каждую ночь, — поправил я. — Но днём тоже можно!
— А это обязательно? — сжалась изнутри моя храбрая Майя.
— А почему нет-то?
— Ну она у тебя такая… большая…
— Да вроде ни… — я хотел договорить, что «никто не жаловался», но вовремя догадался, что сейчас не время для подобной похвальбы, — … чего плохого в этом нет, — закончил я. — А что?
— А чем люди обычно занимаются,
