поднялся и напал на нас, успел убить двоих, прежде чем я снес ему голову.
Е Линбо, забыв о ссоре, тут же обернулся к Гу Юаню и уставился на него широко открытыми глазами. Тот не спеша приблизился и замер в паре шагов от кресла.
– Мертвец? Ты уверен?
– Да, у него уже успело лицо сгнить. Я думал, ожившие мертвецы лишь в легендах бывают, но потом вспомнил Ганси и слух, что трупы пропали из захоронения. Тогда я подумал, что это расхитители могил решили поживиться на свежем, но сейчас сомневаюсь. Могли ли убитые ожить?
Е Линбо не ответил, чувствуя, как ладони покрываются холодным потом. Сжав дрожащие пальцы, он наконец произнес:
– Неужели… объявился темный заклинатель?
– Я думаю, это тот человек в маске. Мясник из Ганси. Мы не смогли отыскать его след на Лунбэе, возможно, он завел нас туда, чтобы мы увидели того мертвеца и испугались…
– Если объявился темный заклинатель, то за ним последует и демон, – напряженно произнес министр Е, поднявшись с места, и зашагал по кабинету. – Где один мертвец, там может быть и сотня, даже тысяча! Если люди о них узнают, то поднимется смута… ох, что же за год такой? Одна беда за другой!
– Что-то еще случилось? – наклонил голову Гу Юань.
– Министр Ди умер – кто-то отравил его пилюлей темной ци, а по всему дворцу оказались разбросаны печати темного заклинателя, – признался Е Линбо, замерев у окна и скрестив на груди руки. – Сначала император Хуашань умер, теперь смерть нависла над нашим императором… может, это Небеса так всех наказывают за падение Великой Цзянь?
– А-Лин, не стоит усложнять, – мягко произнес генерал. – Я слышал, мудрец Фан стал наставником Цин Вэня. В Цинхэ есть светлый заклинатель, так разве это не повод вздохнуть с облегчением?
Гу Юань потянулся было к Е Линбо, чтобы ободряюще сжать его плечо, но министр Е ударил по его руке ладонью и хмуро сказал:
– Это ты можешь быть столь беспечен, но не я. Генерал Гу побудет в Цинхэ пару недель и вновь уедет, а я почти не покидаю столицу.
– Поэтому я пишу тебе каждый раз. До тебя разве не доходили мои письма?
– Цветы к тому времени уже засыхали. Вдобавок зачем ты мне их посылаешь? Лучше бы нашел жену, чтобы ей отправлять, – с легкой усмешкой произнес министр.
– Значит, ты читал, что я писал? – с улыбкой спросил Гу Юань.
Е Линбо прикусил язык, понимая, что проболтался. И так всегда, стоило только этому человеку оказаться рядом, как министр терял бдительность. Рядом с генералом Е Линбо мог расслабиться, мог ругаться и злиться, мог отдохнуть от забот Хэгуна и наконец побыть самим собой. Но только рядом с ним.
– После прихода заклинателя Цин Вэнь ведет себя тихо, – признался министр Е.
– И какой он – наставник Фан?
– Не знаю, сколько он прожил, но он говорит весьма интересные вещи. Фан Лао причисляет себя к цзяньцам, как и ты. Думаю, он сможет рассказать чуть больше про мертвецов…
Е Линбо перевел задумчивый взгляд на ветку за окном, на которую уселись воробьи.
– Его полное имя – Фан Лао?
– Да.
– Я его где-то уже слышал, – признался генерал. – Может, даже встречал, но не узнал тогда.
– А говорил, что у тебя хорошая память, – тихо фыркнул министр Е.
– Что ты попросил за идею с выплатами при рождении дочерей? – спросил Гу Юань, сменив тему.
– А ты как думаешь?
Гу Юань не сдержал улыбки и произнес:
– Думаю, неплохую такую сумму, чтобы прожить до смерти не бедствуя.
– Я и так невероятно богат, зачем мне деньги?
Генерал рассмеялся, да так громко, что наверняка его слышали и в других кабинетах.
– И то верно. Может, тогда я украду министра Е и мы наконец выпьем, как старые друзья?
– Лучше уж подожди до завтра, хотя нет, вечером состоится собрание… как насчет через три дня? Или…
– А-Лин, – перебил его Гу Юань. – Неужели у тебя не найдется часа для старого друга? Неужели за эти недели ты позабыл обо мне?
Е Линбо попытался возразить, но, поймав взгляд генерала Гу, прикусил язык.
Они в молчании стояли друг напротив друга, вдыхая душный воздух с ароматами сандалового дерева, принесенными ветром с улицы. Министр, чей язык был острым, как игла, и генерал Гу, мастерством равный богу войны. Они оба не привыкли сдаваться и идти на уступки и, казалось бы, с первого дня должны были невзлюбить друг друга. Но Небеса распорядились так, что огонь и вода, соприкоснувшись, утихли. Ожидавшие представления министры с сожалением поняли, что Гу Юань и Е Линбо отбросили разногласия, а вскоре создали союз, скрепленный кровью из разрезанных рук. Один создавал план, другой его выполнял.
Их дружба напоминала игру в вэйци. Каждый делал ход, заставляя соперника отступать. Порой побеждал Е Линбо, но сегодня он с треском проиграл.
– Господин Е, нам нужен ваш совет! – вдруг раздался голос за дверью.
Вся легкость вмиг испарилась из взгляда Е Линбо. Он раздраженно взглянул на дверь, словно собирался сжечь ее и того, кто стоял за ней.
– Разве Чуньчунь не сказал меня не отвлекать? – голосом, от которого любой бы пустился в бега, спросил он.
– Д-да, но…
– У нас с министром Е совещание, – внезапно произнес Гу Юань. – Посмеешь нас еще раз прервать – и я отрежу твою голову в качестве назидания для всех.
– П-прошу прощения!
Раздались быстрые шаги, и в комнате повисла тишина.
– Ты их совсем распустил, – недовольно заметил Гу Юань.
– Ну так натренируй их, тебе же не привыкать, – хмыкнул Е Линбо.
– Еще успею.
Не успел Е Линбо ответить, как генерал Гу налил чая в пиалу и протянул ее собеседнику.
– Пока не сделаешь хоть глоток, я отсюда не уйду.
Е Линбо ничего не оставалось, как подчиниться.
* * *
Фан Лао и Цин Вэнь неторопливо шли в сторону Министерства церемоний, уступая дорогу евнухам и служанкам, погруженным в дела. Дворец спешили украсить перед праздником, а также очистить от пыли и грязи. Молодые служанки, весело щебеча, умолкали при виде принца с наставником, кланялись и бросали полные надежд взгляды. Каждая из них мечтала возвыситься если не до наложницы императора, то хотя бы до наложницы одного из его наследников.
– Какой он – генерал Гу? – спросил Фан Лао, задумчиво постукивая веером по ладони.
В последние дни заклинатель заметил за собой привычку везде брать этот веер; он неплохо помогал от духоты, а также весьма ощутимо ударял по макушке Цин Вэня, когда тот отвлекался от занятий.
– Я слышал, его дед
