впереди была вечность. И мы были готовы. Вместе. Навсегда.
Глава 17
Пробуждение
Он не знал, сколько прошло времени.
Сознание возвращалось урывками — вспышками боли, тьмы, пустоты. Кейн чувствовал, что падает куда-то в бездну, что его дракон спит глубоким, неестественным сном, что связь с Айрис истончилась до размера волоска, готового лопнуть в любую секунду.
Он пытался бороться, пытался вырваться из этого липкого забытья, но тело не слушалось. Дракон молчал. А вокруг была только тьма.
А потом пришла боль.
Не его — чужая. Её.
Она ворвалась в его сознание, как пожар — острая, режущая, пульсирующая. Боль в боку, в руке, в груди. Боль, от которой темнеет в глазах и останавливается дыхание. Боль, которую невозможно терпеть, но которую терпят, потому что иначе нельзя.
— Айрис, — выдохнул он, не открывая глаз. Имя сорвалось с губ вместе с дыханием, вместе с жизнью.
Тишина. Только эта боль — её боль — пульсирует в висках, в сердце, в каждой клетке его тела. Он чувствовал её так явственно, будто сам истекал кровью.
Он рванулся вверх, разрывая остатки сна, проваливаясь сквозь тьму, сдирая с себя оковы беспамятства. Открыл глаза.
Комната. Незнакомая. Свет факелов. Люди в темных одеждах. Лекари. Они что-то говорят, машут руками, склоняются над ним, но он не слышит ни слова. Он чувствует только одно — ей больно. Ей очень больно. И она далеко.
— Где? — прохрипел он, хватая за горло ближайшего лекаря. Пальцы сомкнулись на тощей шее с силой, от которой мог бы позавидовать молодой дракон. — Где Айрис?
— Ваша светлость, — захрипел лекарь, — вы не можете вставать, ваша рана, ваша душа…
— ГДЕ⁈
Глаза вспыхнули золотым пламенем. Впервые за несколько дней. Дракон внутри зашевелился — слабо, но отозвался на его ярость, на его отчаяние. Лекарь побелел как мел.
— Она… она ушла. В логово леди Изель. За частью вашей души. Мы не могли остановить её, она…
Кейн замер. В логово Изель. Одна. Без магии. Без защиты. Против древней драконицы, которая ненавидит её всеми фибрами своей искалеченной души.
— Сколько? — голос его был страшен — тихий, ледяной, не предвещающий ничего хорошего.
— Час назад. Или два. Мы не могли…
Договорить он не дал. Отшвырнул лекаря так, что тот отлетел к стене, вскочил с кровати. Ноги подкосились, мир качнулся, но он устоял. Дракон внутри взревел — слабо, но проснулся. От её боли? От её отчаяния? От её любви, которую он чувствовал даже сквозь разделяющее их расстояние?
Он рванул к двери, срывая повязки, игнорируя крики лекарей, не чувствуя боли в собственной груди. Она была там. Она страдала. И он должен был успеть. Должен.
Он бежал по склону, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова, сдирая кожу на руках о камни, не замечая этого. Дракон внутри набирал силу — с каждой секундой, с каждым ударом сердца, с каждым вздохом её боли, которая пронзала его насквозь.
— Дура, — рычал он на бегу, и голос срывался на хрип. — Дура, дура, дура… Зачем? Зачем ты пошла? Я же просил… я же умолял тебя остаться… я лучше бы всю жизнь был калекой, чем потерять тебя…
Он чувствовал её всё ближе. Её страх, её боль, её слабость — они становились сильнее с каждым шагом. Но сквозь них пробивалось что-то ещё. Её любовь — такая огромная, такая всепоглощающая, что она, казалось, освещала весь этот проклятый лес, всё это серое небо, всю его истерзанную душу.
— Айрис!
Он увидел её издалека. Маленькая фигурка на склоне, шатающаяся, падающая, поднимающаяся снова. Она шла. Шла к нему, истекая кровью, теряя силы, но шла.
И кровь. Темная, страшная кровь на её платье, на руках, на снегу, на камнях. Столько крови, что у него остановилось сердце.
Он рванул быстрее, чем когда-либо в жизни. Быстрее, чем в битвах. Быстрее, чем в молодости. Быстрее, чем может бежать дракон в человеческом теле.
— Айрис!
Он подхватил её, когда она уже падала в очередной раз. Тяжесть её тела, слабого, почти невесомого, ударила в сердце сильнее любого меча, любого копья, любого проклятия. Она была такой легкой. И такой холодной.
— Айрис, смотри на меня! — он тряс её, не давая закрыть глаза. — Смотри на меня, слышишь⁈ Не смей закрывать глаза!
Она открыла веки. Мутные, почти невидящие, с расширенными зрачками глаза. Но на губах — слабая, едва заметная улыбка. Улыбка, от которой у него разрывалось сердце.
— Кейн… — прошептала она, и голос был тише ветра. — Ты… ты пришел.
— Ты ранена, — он трясущимися руками ощупывал её, пытаясь понять, откуда течет кровь, пытаясь заткнуть рану, остановить это безумие. — Ты истекаешь кровью, дура! Зачем? Зачем ты это сделала⁈
— Я… я забрала, — она сунула ему в руку что-то теплое, пульсирующее, живое. — Это твое. Держи. Верни себе.
Он посмотрел на свою ладонь. Часть его души. Та самая, которую он считал потерянной навсегда. Теплая, живая, пульсирующая в такт его сердцу. Она светилась мягким золотым светом — светом его силы, его магии, его жизни.
— Ты… ты пошла туда ради этого? — прошептал он, и голос дрогнул.
— Ради тебя, — ответила она, и каждое слово давалось ей с трудом. — Ради нас.
— Ты с ума сошла! — заорал он, прижимая её к себе, чувствуя, как кровь пропитывает его рубашку, как холодеет её тело. — Ты понимаешь, что могла умереть⁈ Ты понимаешь, что я бы… что я бы без тебя…
— Но не умерла же, — прошептала она, и кровь текла из раны всё сильнее, несмотря на его попытки остановить её.
— Заткнись! — рявкнул он, но в голосе не было силы — только отчаяние. — Не смей так шутить! Не смей! Ты… ты…
Он не мог говорить. Слова застревали в горле, разбивались о ярость и отчаяние, о любовь и страх. Он тряс её, пытаясь удержать в сознании, пытаясь заставить её бороться.
— Кейн, — сказала она тихо, и в этом тихом голосе было столько силы, что он замер. — Послушай.
— Что?
— Я не могла иначе, — её голос слабел, глаза закрывались, но на губах всё ещё была та самая улыбка. — Ты — мой. Слышишь? Мой дракон. Моя жизнь. Моя любовь. Я не могла позволить тебе быть наполовину.
Она замолчала. И впервые за сотни лет Кейн Торнвуд, Черный дракон, генерал королевской армии, перед которым трепетали враги и союзники, почувствовал, как мир рушится.
— Айрис? — позвал он, и голос сорвался на шепот. — Айрис!
Тишина.
— АЙРИС!
Он закричал так, что, кажется, горы содрогнулись, а небо раскололось. Дракон внутри взревел — впервые за
