обычных солдат, так и среди высшей драконьей знати. Целые провинции оказывались без их исконных хозяев и полностью вымирали. Причем провинции вымирали не из-за военных действий. Тогда почему? Поняли не сразу. Это было лютое время.
Война прекратилась не из-за правильной политики или прозорливости полководцев, а потому что наконец поняли причину массового вымирания — это не проделки врагов, а следствие «отключения» от магических потоков тех мест, которые утратили своего исконного хозяина.
Дело оказалось в тех самых алтарях, которые когда-то лично установил Великий дракон. Они не просто защищают носителей древней крови, а образуют некую симбиотическую связь. То есть изначальные драконы, входя в контакт с алтарем, каким-то образом помогают магии этого мира адаптироваться под его жителей.
Это сложно понять и еще сложнее объяснить, но я после рассказала Рэма представила алтарь чем-то вроде трансформатора или передатчика энергии, которому для правильной работы необходима связь с драконьей кровью или еще чем-то более глубинным, чтобы произвести настройку на этот мир. Нет дракона — нет настройки. Энергия шарашит в никуда, вернее — переходит на какой-то другой уровень, недоступный живущим, и существа, чья жизнь связана с магией, не получая ее, умирают, не успевая приспособиться к существованию в безмагическом пространстве. Этот как дышать все время воздухом, а потом его лишиться. Хотя тут правильнее было бы привести аналогию с какой-то примесью в воздухе, к которой все привыкли настолько, что отвыкать нужно постепенно, по чуть-чуть уменьшая ее дозу. Когда же ее не становится резко, организм не в силах приспособиться и умирает.
Драконы спохватились. Вот только древние рода было уже не вернуть, а привязка к обычным драконам не проходила, как и к представителям других древних родов. То есть один род не мог владеть сразу несколькими алтарями. Никто так и не понял почему, но алтари никак на них не реагировали.
Но когда на кону стоит благополучие целого мира, разумные умудряются совершить невероятное. Вот и тут способ все-таки был найден! И для настройки на алтарь понадобились оба компонента: обычный дракон и носитель древней крови, который должен был добровольно отдать немного своей крови, чтобы смешать ее с кровью нового владельца земель. Сам процесс очень долгий. Полная привязка алтаря может продолжаться в течение целой жизни нового хозяина и требует проведения регулярных обрядов, но тем не менее алтарь принимает такого хозяина и начинает выполнять свои функции почти сразу.
Рэм не стал посвящать меня в нюансы всего процесса, но заверил, что все очень непросто, а бывают случаи, когда алтарь, несмотря ни на что, не принимает нового хозяина, и тогда в его провинции наступает мор. Потому король следит за тем, чтобы рода с кровью древних не угасали.
— … Думаешь, почему нынешний монарх одобрил свадебную охоту на меня? — Рэм отпил из уже остывшей чашки чай. — Если сейчас меня не станет, ему придется разрешить моему брату вернуться и занять родовой замок. Да, за ним всегда будет вестись наблюдение и его никуда дальше замка не выпустят, но иметь под боком предателя, который так и норовит сделать тебе гадость — не самый хороший выход из положения. И все же он лучше, чем начинать привязку к алтарю нового рода, тем более что гарантии успешной привязки не существует.
— Да уж… — я тоже отпила уже остывший чай, пытаясь уложить эту информацию в голове. — Но я не понимаю… Как это относится к тому, что произошло с тобой у алтаря?
— Напрямую, — вздохнул Рэм. — Оказалось, что он уже частично перенастроен на другой род и вместо того, чтобы давать мне силу и поддержку, он эту силу забирал, чтобы запустить своеобразный процесс очистки. И если бы ты не догадалась вливать в меня силу алтаря, которая, проходя через тебя, становилась нейтральной, я бы вряд ли справился. Без специальной подготовки и ритуала это было практически невозможно. А прерывание подобной очистки значило бы смерть. Я этого не знал, но чувствовал, что останавливаться ни в коем случае нельзя. Правда, отнес это к тому, что мне необходимо закончить ритуал освобождения от клятвы, который выпивал меня еще сильнее — приходилось снимать сразу два воздействия, одно — чужое…
Рэм взял мою руку и поцеловал пальчики:
— … Так что я перед тобой в неоплатном долгу, сердце мое.
И так он смотрел, что меня бросило в жар.
— Вернешь меня в мой мир — и долг будет выплачен, — зачем-то ляпнула я.
Хотя знаю зачем. Не хочу быть нужной только потому, что умею перекачивать и очищать энергию. Я хочу быть любимой! Хочу, чтобы мужчина мной интересовался не потому, что я суперпередатчик или имею неповрежденную девственную плеву, а потому что ему нужна именно я. А все эти долги… Они меня к счастью не приблизят. Не ради долгов я помогала Рэму. Тем более что я сама в него влюблялась. Но зареклась же! Не сейчас и не в Рэма, который ждет ту, к которой испытает их драконий зов крови! Так что… пусть возвращает меня домой и не смотрит так, что подгибаются коленки.
Взгляд дракона изменился, и он опустил глаза, чтобы я не успела прочесть того, что в них мелькнуло, но руку мою отпустил.
Повисла неловкая пауза. Я, взяв ложечку, начала ковырять десерт.
— Почему тебе так хочется вернуться домой? — внезапно спросил Рэм.
— Потому что там мой дом, — пожала я плечами.
— А что для тебя дом?
— Место, где меня любят и ждут, — не задумываясь, ответила.
— И что, там и правда есть такой человек? Который любит и ждет?
Я подняла на него глаза и… не смогла солгать:
— Нет…
— Тогда почему ты так туда стремишься?
И что ему ответить? Все ведь не так просто и однозначно. Я молчала, приводя в голове множество аргументов, но сказала совсем другое:
— Ты так и не рассказал мне, как алтарь оказался перенастроен…
Рэм некоторое время молчал, продолжая смотреть мне в глаза, а потом вздохнул и ответил:
— Я долго над этим думал. Крутил в голове известные факты. Так перенастроить портал за один день невозможно. Над ним явно проводили ритуалы несколько лет подряд, и без ведома хозяина замка этого не сделать. А это значит, что Гарнар решил добровольно отдать кому-то нашу провинцию. Зная своего братца, могу сказать точно — это невозможно. — Рэм снова отпил остывший напиток. — Все встает на свои места, если допустить, что мой старший брат вовсе мне не брат. Но тогда я не могу понять, как в таком случае отец мог признать его наследником? Если в
