его голосе звучит обещание, а коварная улыбка подливает масла в огонь моего предвкушения.
Я пожимаю плечами.
— Посмотрим, кто кого! — озорно прищуриваюсь.
Таррел опирается на край моей каталки, чуть наклоняет голову, и в глазах появляется маслянистый блеск.
— Берегись, Мелисса, — я слышу его голос, а смотрю только на губы. — Я не жалею курсантов.
— Мне и не нужно, чтобы ты меня жалел, — говорю я, облизываясь, и закусываю ноготь большого пальца.
От Таррела сейчас веет концентрированным желанием, но он железно держит себя в руках. Улыбается обещающей улыбкой, и от неё у меня по коже пробегает волна жара.
— Ладно, раз ты хочешь скорее восттановиться, — Таррел выпрямляется и как ни в чем не бывало открывает наладонный коммуникатор, — начнем сейчас же!
Он кликает на экране, и через несколько мгновений в лаборатории появляется совершенно невозмутимый Пэрис.
— Лоуренс. — голос Таррела пронизывает воздух. — Мелисса хочет фихически восстановиться перед контактом с Жуками. Разработай программу спецпитания для реализации этой цели.
Пэрис наклоняет голову, задумчиво изучая меня.
— О, а у меня есть идея получше.
Мы с Таррелом замираем и переглядываемся.
Пэрис улыбается.
— Почему бы нам не попробовать кое-что совершенно новое?
38.
— Ты о чём? — строго спрашивает Таррел.
Пэрис улыбается шире.
— О том, что сможет сделать полукровку сильнее, чем она когда-либо была.
— И что это? — голос Таррела становится более раздраженным.
— Курс мышечных и нейростимуляторов, — отвечает тот просто. — Секретная разработка, которую я опробовал в своей прошлой лаборатории.
— Ты в своем уме — предлагать Мелиссе какую-то сырую дрянь?! — рычит Таррел.
— Она не сырая, просто не поступившая в массовое производство, — парирует Пэрис, но Таррел не слушает.
— Нет, без вариантов, — произносит предупреждающе и обращается ко мне. — Не хочу рисковать твоим здоровьем.
— Согласна, — отвечаю и смотрю на Пэриса. — Я отказываюсь.
— Как скажете, командор, курсант, — с невинной улыбкой отвечает Пэрис. Но прежде чем он уходит, его взгляд возвращается ко мне. — Не забывай, полукровка. Так или иначе ты должна повторить попытку контакта с Жуками.
Я выдерживаю его взгляд.
— Попробую, когда восстановлюсь.
Пэрис смотрит на Таррела, будто ждет, что тот вмешается. Но командор ничего не говорит.
— Ладно, договорились, — нехотя соглашается Пэрис и уходит.
Таррел поворачивается ко мне, складывает руки на груди.
— Мне жаль, но ты остаешься тут, на А6.
Я моргаю.
— Что?
— Ты ещё слишком ослаблена, чтобы вернуться к занятиям. Плюс Пэрис должен наблюдать за твоим восстановлением, — произносит он, и я слышу в его голосе настоящее сочувствие. — Не волнуйся, я позаботился о том, чтобы преподаватели подтянули твои знания на персональных занятиях. В любом случае отчисление тебе не грозит. Ни по какой причине.
Я сжимаю губы. Конечно, мне хочется вернуться в нормальный режим, но я и сама чувствую — пока я не готова.
— Хорошо. Договорились. Ты ведь не передумал по поводу тренировок?
Таррел усмехается.
— Конечно, нет, — он подносит руку и гладит меня по щеке подушечками пальцев. — Почту за честь тренировать такую отважную курсантку.
Последнее договаривает с нежностью, от которой я внутри таю.
На этом он уходит — дела не ждут.
Остаток дня я провожу в палате, где уже когда-то лежала, с белыми стенами и окошечком для пищи. Слабость не отпускает, и я почти все время сплю. Просыпаюсь, только чтобы поесть спецпитание. С каждой новой баночкой кажется, сил прибавляется.
Утром дверь открывается без знакомого бипа — значит, не была заперта, — и входит Таррел с небольшой стопкой вещей. На нем спортивная одежда — черная майка, облепляющая торс, и мягкие свободные матерчатые брюки. Залипаю на нем в этом обличьи и не могу отвести взгляд. Бомбический вид.
— Я принес тебе форму. Переоденься и приходи в зал, — бархатисто произносит он и кладет одежду на мою койку в ногах.
— Э… это куда? — спрашиваю я и спрыгиваю на пол.
Таррел прослеживает мое движение и облизывается, видя на мгновение задравшуюся больничную робу. Потом переводит взгляд мне в глаза и усмехается.
— В этом крыле. иди прямо до конца коридора.
Киваю. Он выходит, и я переодеваюсь. Он принес мне спортивный костюм из эргономичной ткани. Лучше, чем те, которые всем выдает Академи. Белье и мягкие кеды прилагаются.
С удовольствием одеваюсь и выхожу из палаты. Иду в направлении зала и вскоре нахожу. Он действительно есть. За поворотом в самом конце.
Это не зал, а произведение искусства. Совершенство технологий. Здесь есть всё — от свободных весов до интерактивных тренажёров, способных подстраиваться под пользователя.
Я замечаю Таррела в центре зала. Он осыпает тяжелыми ударами электронный боксерский мешок, на котором отображается сила удара. Цифры впечатляющие. Замираю, рассматривая игру мышц у него под кожей. У него идеальное тело, тело хищника, созданного побеждать.
На Таррела можно смотреть вечно.
Но я отвожу взгляд и заставляю себя кашлянуть.
— Ты оцениваешь меня или планируешь начать разминку? — усмехается он, не оборачиваясь и наносит по груше ещё один удар. Из тысячи возможных единиц выбивает девятьсот семьдесят семь.
— Разминку, — произношу я, делая вид, что ничего такого не было.
Таррел поворачивается с улыбкой.
— Тогда давай начнем.
Звучит немного зловеще, но я думаю, что это только в моем мозгу.
Таррел отдает команды, я выполняю, все просто.
Сначала — разминка.
Бег на месте с изменением темпа, упражнения на гибкость, растяжка.
Проходит минут пятнадцать, а тело уже ноет.
— Дыши ровнее, не держи воздух в груди. — ровно и мягко произносит Таррел, отсчитывая разы повторений наклонов в разные стороны.
Я следую указаниям, сосредотачиваюсь на дыхании. И невольно залезаю к нему в голову. Вижу только эмоции, конечно, но этого достаточно. Он опасается переборщить и чутко контролирует, что делает. Это приносит облегчение. Приятно, что я по-прежнему могу ему доверять.
После разминки — группа силовых упражнений.
Приседания даются легко, ноги у меня всегда были в порядке.
Следом за ними отжимания. Первые семь выполняю без проблем, до двенадцатого раза со скрежетом, к пятнадцатому руки дрожат. Таррел назвал цифру двадцать, но после следующего раза он останавливает меня.
— Переходи к прессу, достаточно отжиманий, — в голосе скорее волнение, чем досада, которая сейчас наполняет меня по самую макушку. Не
