— Поскольку мой муж так часто бывает… занят в другом месте, — начала Гера обманчиво лёгким тоном, — я буду твоим главным опекуном. Просто думай обо мне как о своей мачехе. — Пауза. Затем, бросив многозначительный взгляд на Гермеса, она добавила: — Как и тебе, поскольку я мачеха другим бастардам, которых произвёл на свет мой муж.
Геката напряглась.
— Я не… ребёнок вашего мужа.
Улыбка Геры стала ещё резче.
— Нет. Твоя мать была одной из немногих, кому удалось удержать его на расстоянии. Однако сестра твоей матери — совсем другая история.
Зевс закатил глаза и повернулся, чтобы поговорить с другим богом при дворе.
Между тем, Геката точно поняла, что имела в виду Гера.
— Вы имеете в виду мою тетю, мать моих двоюродных братьев, Аполлона и Артемиды, которых я никогда не встречала.
— Действительно. — Выражение лица Геры было непроницаемым. — Возможно, они покажутся тебе более приветливыми, чем Арес.
Но ей так не показалось.
Когда Гермес представил её Аполлону и Артемиде, в их взглядах читалась та же настороженность, что и у Ареса. Близнецы стояли бок о бок, их золотые и серебряные ауры были яркими и неприкасаемыми, будто они существовали в другом мире, отличном от её.
Преисполненная решимости преодолеть разрыв, Геката предложила:
— Мои Матушка и тётя рассказывали мне замечательные истории о вас и ваших приключениях. Надеюсь, у меня будет шанс увидеть, как вы стреляете.
Губы Аполлона изогнулись в подобии улыбки, но она так и не коснулась его глаз. Артемида лишь коротко кивнула, прежде чем отвернуться. Мгновение спустя они ушли, оставив Гекату стоять в тишине, свидетельствующей об их уходе.
Гермес вздохнул рядом с ней.
— Хорошо. Всё могло бы сложиться лучше.
Он вывел её и её спутников во внутренний двор, где под ногами сверкала золотая брусчатка и располагался богато украшенный фонтан в форме золотого кита, выбрасывающий в воздух кристально чистую воду. Аромат жасмина и амброзии наполнял сады за его пределами, где мраморные дорожки вились через рощи с плодоносящими деревьями и яркими цветами.
— Вот это уже совсем другое дело, — прошептал Гален, всё ещё сидевший у неё на плече.
Оказавшись в конюшне, Геката впервые с момента своего прибытия почувствовала облегчение. Лошади, массивные и величественные, с блестящей, как полированный металл, шерстью, смотрели на неё умными глазами. Когда она протянула руку, серебристый жеребец уткнулся носом в её ладонь, обдав тёплым дыханием её кожу.
Она улыбнулась.
— По крайней мере, хоть кто-то здесь не подозревает меня.
Гермес ухмыльнулся.
— Животные, как правило, лучше разбираются в людях, чем боги.
— Верно, — согласилась Кьюби, виляя хвостом.
Геката погладила гриву коня, чувствуя, как напряжение спадает.
— Дай другим богам время, — сказал Гермес нехарактерно мягким тоном. — Они придут в себя. Просто они осторожны, когда дело доходит до того, чтобы доверять. Титаны и раньше сжигали нас.
Геката кивнула.
— Понимаю. Надеюсь, со временем они увидят во мне друга, а не угрозу.
Когда они возвращались во дворец, она поколебалась, прежде чем спросить:
— Где мне остановиться?
Гермес искоса взглянул на неё.
— Хороший вопрос. Боюсь, я не знаю на него ответ.
Геката нахмурилась, и беспокойство снова охватило её. Казалось, Олимп приветствовал её только формально. И если для неё не было приготовлено никакого места, то что именно боги намеревались с ней сделать?
4. Мачеха
Золотые коридоры Олимпа сверкали на солнце, когда Гермес вёл Гекату и её спутников обратно во дворец. Она снова обратила внимание на окружающее её великолепие — позолоченные колонны, полы, инкрустированные драгоценными камнями, и фрески, изображающие победы богов. Несмотря на всё это великолепие, она чувствовала, как в животе у неё поселилась холодная тяжесть.
— Гера знает, где твои покои, — заверил её Гермес. — Но не забывай, что я говорил о ней. С ней может быть трудно.
Словно привлечённая их разговором, Гера ждала в прихожей, окружённая стаей павлинов. Облачённая в царственные белые и золотые одежды, она смотрела на Гекату проницательным, оценивающим взглядом. Её красота была величественной, но в её взгляде было мало теплоты.
— Итак, надеюсь, Гермес заставил тебя почувствовать себя… желанной гостьей? — спросила Гера с холодным взглядом.
Геката склонила голову.
— Повелитель Гермес был милостив.
— Хорошо, — сказала Гера, и на её губах появилась лёгкая ухмылка. — Я устроила тебе жилье. Ты будешь жить в одной комнате с Харитами Афродиты.
Гермес застыл рядом с ней.
— Это обязательно? Она…
— Думаю, это идеальное решение, — вмешалась Гера, и в её глазах блеснуло что-то, что Геката распознала как веселье, но на самом деле жестокость. — Ты будешь в отличной компании. Хариты известны своим гостеприимством. Хотя я не уверена, как они отнесутся к твоим питомцам.
Геката подавила желание бросить вызов богине. Гера хотела увидеть, как она будет корчиться. Она не доставит ей такого удовольствия.
— Я ценю вашу заботу, Повелительница Гера.
Гера нахмурилась.
— Хорошо. Я знала, что ты согласишься. — Она коротко улыбнулась. — И обращайся ко мне Царица Гера.
Геката покраснела.
— Да, моя царица.
— Дальше я сама разберусь, Гермес, — с усмешкой сказала Гера. — Возвращайся к своим обязанностям.
Гермес торжественно кивнул Гекате, прежде чем исчезнуть.
Геката почувствовала, как у неё сжался желудок, когда она погладила Галена по плечу и Кьюби по голове, прежде чем последовать за царицей и её павлинами в их новые покои.
Хариты — Аглая, Талия и Пасифея были какими угодно, но только не гостеприимными.
С того момента, как Геката и её фамильяры вошли в общие покои, воздух был пропитан презрением. Аглая, старшая из них, едва взглянула на неё, прежде чем отвернуться. Талия ухмыльнулась и что-то прошептала Пасифее, которая хихикнула, прикрыв лицо рукой.
Сами покои были просторными и красивыми, украшенными шёлковыми драпировками и резной мебелью из слоновой кости, но Геката почувствовала, как холодок от того, что ей не рады, пробирает её до костей.
— Возможно, тебе и удалось одурачить Зевса, — наконец произнесла Аглая, поправляя перед зеркалом свои золотистые волосы. — Но не жди, что мы будем такими же легковерными.
— Я вообще не ожидала от вас многого, — ответила Геката, опуская свою сумку на пол.
— Не сюда, — пожаловалась Пасифея. — Твоя кровать вон там.
Геката проследила за пальцем Пасифее в угол комнаты, где к стене была придвинута небольшая раскладушка, отделённая от остальной комнаты лишь тонкой занавеской.
Талия насмехалась вместе с сестрами.
— Ну-ну. Она может оказаться нам полезной. — Повернувшись к Гекате, она спросила: — Как у тебя с плетением волос?
Геката проигнорировала их и отвела своих животных в их общий уголок. Слава богу, Кьюби и Галену разрешили остаться. С их помощью она выстоит. У неё не было другого выбора.
Шли дни, а Гера никак не проявляла внимания к Гекате, разве что изредка бросала на неё изучающий взгляд. Другие боги тоже обходили её стороной, и даже умного Гермеса нигде не было видно.
Каждый день Геката подавляла свою гордость и спрашивала о своих родителях. Каждый день Гера отмахивалась от неё, говоря:
— Если бы были новости, которыми стоило поделиться, ты бы знала.
Отчаяние скрутило её грудь. Были ли её родители в безопасности? Неужели Зевс захватил их в плен? Неизвестность была медленной, мучительной агонией. Единственное утешение, которое она находила, было в её друзьях, которые сворачивались калачиком рядом с ней, когда она спала, предлагая молчаливое утешение.
Затем, однажды, пробыв там две недели, Геката встретила Айрис в конюшне.
Девушка двигалась подобно лёгкому шороху, её присутствие было мерцающим сиянием среди великолепных зверей. Богиня радуги, которая наполняла облака после дождя, была титаном, похожим на Гекату, ростом всего в три фута (0,91 м), с полупрозрачными крыльями, и держалась она с осторожной грацией человека, научившегося передвигаться незаметно.
