же платье, которое я для тебя выбрал? – хитро прищурившись, Хелвис окинул меня внимательным взглядом, словно пытаясь посмотреть сквозь плед.
– Полная безвкусица и дешевка!
– Тогда снимай, я верну его в салон. – Широко улыбнувшись, некромант протянул ко мне руку, намекая на то, что нужно отдать наряд.
Это разозлило еще сильнее. Поскольку, во-первых, мне не во что было переодеться. А во-вторых, выбранная им модель удивительно прелестно смотрелась на моей фигуре – ну, если не считать маленького нюанса с бельем. Платье не только попало в размер, но и отлично подходило по цвету.
Но я ни за что в этом не признаюсь.
– Птенчик, не злись. – Хелвис поднялся на ноги.
– Не называй меня так! У меня, вообще-то, имя есть. Фелиция или Феня для друзей. Но ты к ним не относишься.
– Всегда было интересно, почему Феня? А не Феля.
Произнеся это, он подошел к едва заметному темному пятну на ковре – месту, где я возродилась. Провел над ним рукой, отчего черные пылинки медленно взмыли в воздух, закручиваясь в спираль. Некромант что-то прошептал, и туманно-пыльная дымка молниеносно впиталась в его ладонь. Больше ничто не напоминало о том, что недавно здесь появился феникс.
Тряхнув головой, я сбросила наваждение, с которым наблюдала за темной магией. А мужчина как ни в чем не бывало направился в коридор. Я зачем-то поплелась следом, старательно кутаясь в плед.
– Феникс Фелиция – поэтому Феня, – зачем-то ответила на озвученный вопрос.
– Феникс Фелиция, – повторил он с легкой хрипотцой в голосе, и у меня отчего-то побежали мурашки по коже. – Красиво звучит.
Зайдя в кухню, Хелвис начал хозяйничать: поставил кипятиться чайник, достал чашки. Снял пакетики с полки и по очереди из каждого насыпал что-то в заварник.
– Да я и сама симпатичная, если ты не заметил, – съязвила, усаживаясь на стул.
Поскольку в гости я не напрашивалась, то и помогать ему не собиралась. Хотя он, казалось, помощи и не ждал. Ловко залил собранную смесь кипятком, и по воздуху поплыл аромат земляники, лимона и волшебства. Невольно сделав глубокий вдох, я прикрыла глаза. Очень любила вкусные, необычные чаи.
– Хм, я-то сразу заметил, что ты особенная. Это ты ничего вокруг обычно не замечаешь, – усмехнулся Морренталь, окидывая меня насмешливым взглядом.
Он выставил на стол вазочку с печеньем. Достал и нарезал грудинку и сыр. Потом красиво разложил все на блюде вместе со свежеиспеченным хлебом. Глядя, как споро он управляется, у меня разгорелся аппетит. Я гулко сглотнула. Очень хотелось схватить кусок мяса, но для этого пришлось бы выпутаться из пледа. Поэтому я продолжала сидеть на стуле, как нахохлившийся птенец. Стоило срочно на что-то отвлечься.
– Не волнуйся, я прекрасно заметила, какой ты негодяй, гад, сво…
– Вот-вот, а хороших парней не замечаешь.
– Кого это я не заметила? – возмутилась таким наговорам.
Выключился закипевший чайник. Прежде чем ответить, Хелвис разлил по чашкам воду, добавил заварку и поставил все на стол. Пододвинул ко мне блюдо с нарезкой. И даже предложил отнести на место плед.
– Например, ты не замечала Кристофа, графа Торнтона, – вернулся он к моему вопросу.
– Брата Люси? – усмехнулась я и, наконец выпутав руку из пледа, стащила кусочек грудинки. – Глупости не говори. Как я могла его не замечать, если он столько раз подвозил нас с ней домой?
– Вообще-то, он за тобой ухаживал, – с издевкой произнес некромант. – И рассчитывал на что-то большее, чем постоянное «Спасибо, Кристоф».
– Глупости говоришь. С чего ты взял?
– Возможно, с того, что граф Торнтон никогда не интересовался делами сестры, пока случайно не увидел, кто посещает курсы вместе с ней. Здесь в нем неожиданно проснулась братская любовь, и он каждый день стал встречать ее после занятий. Заодно по-дружески предлагая подвезти и ее подругу. Заметь – только одну подругу. Всем другим почему-то оказывалось не по пути.
В голове невольно всплыли случаи, когда меня подвозили домой: ничего необычного в поведении Кристофа я тогда не видела. Только в один из дней он действительно повел себя несколько странно. Получив отказ посидеть в кафе, парень навязчиво пытался угостить меня шоколадными конфетами. А мне тогда невероятно хотелось домой, чтобы плотно пообедать. Постоянный сильный контроль огня феникса провоцировал дикий голод, и я мечтала о мясе, а не о сладостях. Еле отделалась тогда от Торнтона. Но я и подумать не могла, что он ухаживает. Брат Люси казался мне милым, но не более того.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь. – Пододвинув к себе чашку, я сосредоточилась на размешивании, лишь бы не смотреть на некроманта.
– Я даже преуменьшаю, – хохотнул он. – Ларик фон Лейден писал тебе романтические послания и посвятил оду…
– Куратор творческих порывов? Да ну, брось. У него просто работа такая – лирически-романтичная.
– Угу, а у меня – смертельно опасная, с привкусом кладбища. – Во взгляде некроманта смешались насмешка и умиление, словно его забавляла моя наивность. – Поясняю для тех, кто не замечает повышенного внимания к своей особе: романтичным фон Лейден становился только при твоем приближении.
С этими словами Морренталь положил на хлеб грудинку и сыр, украсил кусочком огурца и протянул бутерброд мне. Я не стала отказываться.
– Поэтому написанные сонеты он декламировал при каждом удобном случае, стоило ему тебя увидеть. А ты постоянно извинялась, говорила, что не чувствуешь в себе тяги к стихосложению, и быстро сбегала.
– Но я не от него сбегала! – Я даже растерялась от таких заявлений. – Его стишки раздражали магию феникса. Кто-то на одном из занятий подсунул мне в тетрадь низкопробные вирши. Там… пошлость такая! Даже вспоминать не хочется.
– Это называется «эротика», – засмеялся Хелвис, и я разозлилась.
– Я знаю, как это называется. Но не ожидала найти такое в своих вещах. Какой только балбес это подкинул? Как вспомню… Со стыда сгореть хочется!
– Открою тебе маленькую тайну: этими стихами Ларик хотел открыть тебе свою душу. Он явно не ожидал настолько огненной реакции. Но я ему даже благодарен. Тогда я первый раз увидел феникса в действии. Это было ужасающе прекрасно и завораживающе опасно.
В голосе некроманта послышалась нежная задумчивость, и я подняла на него растерянный взгляд. Но нет, передо мной сидел все тот же негодяй с хитрым прищуром и слегка растрепанными волосами. Он излучал силу и уверенность. Серая рубашка обтягивала накачанный торс. А по шее спускалась витиеватая татуировка, и мне всегда было интересно, что скрывается на другом ее конце…
– А Борислав Изморский? – вернул меня в действительность низкий голос. – Помнишь, как он…
– Никакого Борислава я вообще не помню! Ты все выдумываешь.
Хелвис неожиданно рассмеялся, причем так заразительно, что я
