Сатанинские тени - Ли Риверс

— В десятый раз говорю, у него нет никаких способностей. — Глядя на степлер, который она только что сбила на пол, ломает карандаш в руке. — Я уже объясняла про спутники и службу обмена сообщениями. Кто-нибудь хочет, чтобы я объяснила это еще раз?

К моему раздражению, кто-то отвечает «да». Профессор углубляется в объяснение того, что на клавиатуре, помимо цифр, есть еще и буквы. Некоторые студенты делают заметки, а другие не обращают внимания, но Дейн Далтон бормочет под нос, какие смешные и слабые смертные, прежде чем устремить свой взгляд на меня.

Он провоцирует на реакцию, но я вместо этого делаю вид, что его не существует.

Он щелкает пальцами, и все мои записи падают на пол.

— Сера Уинтерс!

Я закатываю глаза, когда профессор бросает в меня мелом. Он отскакивает от моего стола и катится по полу.

— Придурок, — рычу я в его сторону, наклоняясь за своими бумагами. — Повзрослей.

Порыв ветра треплет мои волосы, и профессор рычит: — Следите за языком, мисс Уинтерс!

После почти двадцати минут, в течение которых все отрицали, что в небе есть спутники и что интернет существует, профессор садится за свой стол.

— Есть вопросы, прежде чем мы перейдем к следующей теме?

Поднимается рука, и весь класс стонет.

— Подводя итог, — говорит один из студентов, — мобильные телефоны — это форма магии.

Она закатывает свои ящеричьи глаза. — Вы все невыносимые мутанты.

За свои двадцать лет я ни разу не видела, чтобы учитель так разговаривал со своими учениками. Его бы выгнали и больше никогда не позволили преподавать. Но все профессора такие, как она. Они размахивают своими способностями в качестве наказания и смотрят свысока на каждого студента.

Профессор подходит к своему столу и достает второй телефон.

— У вас будет один мобильный, а у человека, с которым вы пытаетесь связаться, — другой. У каждого есть свой уникальный номер. Вы набираете его на клавиатуре и… — Она делает это, пока говорит, и на другом телефоне начинает звучать полифонический рингтон.

— Могут ли смертные быть еще более жалкими? — слышу, как Дейн бормочет одному из своих друзей. — Ненужная технология. И зачем она нужна? Если тебе нужно с кем-то поговорить, иди к нему.

Я подумываю дать ему пощечину. Все эти мелкие замечания направлены на меня. Он знает, что делает это, и знает, что я знаю. Это только подталкивает его еще больше меня злить.

Тем не менее, кроме того, что я человек без способностей, у него нет причин меня действительно не любить. Но как бы то ни было, каждый день он бросает мне в лицо какую-нибудь гадкую фразу, называет меня отвратительной и ведет себя так, будто у меня какая-то болезнь. Ему повезло, что я до сих пор не пнула его по яйцам.

Поппи задает безумное количество вопросов, на которые в итоге приходится отвечать мне, потому что учительница не знает. Я даже сообщаю классу, что мобильные телефоны более продвинуты, чем кирпич, который она держит в руках, и что у них теперь есть цветные сенсорные экраны.

Мы еще даже не затронули тему социальных сетей. Представьте, как объяснить это восемнадцати растерянным бессмертным? Скажу так: я рада, что на следующей неделе мы рассмотрим, как устроено человеческое образование по сравнению с тем, чему их учили в детстве в собственном царстве. Ведь если бы их завтра перенесли в мой мир, они бы выделялись как белые вороны и, скорее всего, были бы арестованы в течение первого часа.

Если, конечно, они закончат обучение.

Неудача означает начать все сначала и пересдать все экзамены. Это единственный способ сбежать из их рушащихся миров.

Я пока не много узнала о других студентах и их истории, но у меня есть некоторые подробности. Существует огромное количество миров, и, судя по всему, мой — самый безопасный и в настоящее время не охваченный проклятием. Пока я узнала о трех: Вода, Воздух и Огонь.

А еще есть мое царство. Царство Смертных.

О других падших царствах нам еще предстоит узнать. Думаю, это может быть сложный предмет и ненужная информация. Я до сих пор не понимаю, зачем им знать свою собственную историю, если они пришли из этих мест. Зачем сдавать экзамены по истории своих собственных царств, чтобы получить доступ в мое?

Я хожу по земле уже двадцать лет и ни разу не встречала бессмертного, пытающегося слиться с окружающими, хотя, наверное, для существ, способных принимать человеческий облик, было бы легко притвориться такими же, как я.

— Вы сейчас нас разобьете на пары? — спрашивает Поппи, постукивая ручкой по столу. — Или мы сами себе партнеров ищем?

— Нет, я вывешу на доске снаружи, с кем вы будете работать в паре до конца года. Это означает, что все ваши задания будут выполняться совместно. — И она исчезает в облаке зеленого дыма как раз когда дедушкины часы бьют, сигнализируя, что урок закончился и скоро начнется следующий.

Некоторые студенты исчезают из комнаты, растворяясь на месте, как по волшебству.

Хотя я здесь всего несколько недель, уже привыкла к тому, как здесь все устроено. В первый раз, когда я увидела, как профессор исчез в воздухе, у меня чуть не случился приступ паники. А потом, когда зашла на урок по человеческим отношениям — способ для бессмертных изучить человеческое тело и эмоциональные связи, которые мы устанавливаем, — чуть не выбежала обратно, увидев доску с множеством схематичных человечков в разных позах.

Поппи и Мел похлопали меня по плечу и сказали, что догонят позже — большинство студентов уже покинули аудиторию.

Голос Дейна нарушает моё спокойствие. Он нависает над моим столом, и я замечаю кольцо на его среднем пальце — с гравировкой какого-то королевства, но я не могу понять, какого именно. Его чёрный костюм идеально сидит по фигуре, а глаза, когда он говорит, отливают бледным серебром.

— Я думал, что смертные — это куски дерьма, но теперь, оказавшись в этом классе, я понимаю, что ошибался.

Я поднимаю бровь, скрестив руки.

— Здорово. И зачем ты мне это рассказываешь? — Я стараюсь не сглотнуть, когда уходит последний ученик, оставляя нас вдвоем.

Дверь хлопает, и Дейн, не сдвинувшись с места, запирает ее.

— Вы все хуже дерьма. Надеюсь, я никогда не сдам эти предметы, чтобы не пришлось терпеть таких, как ты.

— В моем мире ты бы и секунды не продержался. — Я встаю, но он по-прежнему возвышается надо мной. — Иди на хуй,