нее. Должно быть, это совершенно ужасно — видеть внутренности другого мужчины, разбрызганные по деревьям.
Я пропускаю пальцы сквозь ее вьющиеся волосы, пораженный их мягкостью.
— Тшш, теперь тихо. Нам пора.
Прикосновения
Человек-мотылек крепко прижимает меня к груди, вдавливая мою голову в себя, чтобы я не видела окружающих нас ужасов. Лес эхом отзывается на крики агонии. У меня нет времени полностью осознать этот хаос, пока мы снова не взмываем в воздух.
Мы приземляемся, но он меня не отпускает. Его грудь тяжело вздымается и опускается после нашего быстрого отступления. Я чувствую, как колотится его сердце сквозь грудную клетку.
— Mejan pitas turzassa nyit, — шепчет он успокаивающим голосом.
Я не могу его понять, но любопытство снова берет надо мной верх. Ранее, когда я коснулась его крыла, это было ни на что не похожее ощущение из всех, что я когда-либо испытывала. Теперь крошечная часть его крыла прямо под руками оказалась в пределах моей досягаемости. Я легонько тыкаю в нее, а затем потираю большим пальцем. Его реакция мгновенна, и его хватка на мне становится крепче. Его спина выпрямляется, а крылья плотнее прижимаются к телу.
Он резко втягивает воздух, прежде чем его рука рывком откидывает мою голову назад за хвост.
— Vittar otoki. Aalkos miniesla! — Его пронзительные белые глаза впиваются в мои, яростно мерцая. По спине пробегает дрожь.
Запах, который я чувствовала раньше, становится сильнее и пьянящее. Он склоняется к моей шее, а затем делает глубокий вдох. Низкое, знойное гудение резонирует в его горле. Он шепчет что-то невнятное мне в кожу, чего я не могу разобрать. От ощущения его дыхания на моей шее я дрожу в предвкушении. Когда его рука скользит вниз, чтобы с яростным собственничеством сжать мою задницу, это я понимаю. Он возбужден от меня.
— Подожди… я… — заикаюсь я, когда его язык скользит по моей шее.
Я стону, и моя киска пульсирует от желания. Отчаянный рык, который он издает, когда его руки усиливают хватку, должен был бы меня обеспокоить; вместо этого он закипает под моей кожей, как огонь.
Одна из его свободных рук ложится мне на задницу под юбкой. Она медленно продвигается к ноющей боли, которая горит прямо между моих бедер. Нащупав мои трусики, он грубо оттягивает их в сторону. Палец скользит по моей щелочке, покрывая ее моей влагой.
Я стону от ощущения его покрытых мехом пальцев.
— Halako sin mina otoki? — Его густой голос мурлычет мне в шею, и я скулю.
Я не знаю, что он говорит, и мне все равно. Я просто хочу, чтобы он был внутри меня. Длинные перья впиваются в переднюю часть моих голых бедер, прижимая меня к нему. Я понимаю, что они прикреплены по обе стороны от его паха. Они щекочут мою кожу, оставляя после себя восхитительно теплое ощущение.
Он осыпает поцелуями мою ключицу, и его язык вылизывает меня, пробуя мою кожу на вкус. Длинный, тонкий палец надавливает на мое ожидающее лоно, и я растворяюсь в нем. Запах его феромонов настолько силен, что я чувствую его вкус на языке. Когда его палец наконец входит в меня, я издаю порочный стон. К моему удивлению, я вдруг подаюсь бедрами вперед, прижимаясь к чему-то длинному, твердому и мокрому.
Опустив взгляд, я почти ничего не вижу между нашими телами. Однако я вижу длинные, похожие на оборки щупальца, которые все еще танцуют вокруг моей талии. Они похожи на маленькие метелки из перьев, и четыре из них крепко ухватились за меня.
— Пожалуйста, — шепчу я, пока палец внутри заполняет меня.
Человек-мотылек ворчит что-то невнятное, прежде чем вытащить палец из моей пульсирующей киски и сунуть его себе в рот. Я скулю от потери, когда он отпускает меня.
Он выпрямляется, его дыхание — лишь рваные вздохи. Я полностью сосредоточена на нем. Длинные, белые, покрытые перьями щупальца втягиваются в его мешочек вместе с чем-то, с чего капает ярко-зеленым.
Человек-мотылек проводит рукой по лицу, словно пытаясь взять себя в руки. Его выражение — это смесь раздражения и чего-то еще, что я не могу понять.
— En voa, ien vila.
Я вздыхаю от разочарования, что все так быстро закончилось. Я одергиваю свою разорванную юбку и снова прикрываю грудь блузкой.
Взглянув на него, я замечаю страдальческое выражение, которое опускает уголки его губ и сводит брови.
— Et todellaken teida milla peela, — бормочет он, и хотя в его тоне звучит разочарование, он нежно гладит меня по голове.
— Хотела бы я понимать, что ты говоришь.
Вместо словесного ответа он снова крепко прижимает меня к себе. Затем он без единого слова шагает с ветки, и мы снова в воздухе. Ветер — единственный звук, пока мы парим сквозь светящиеся деревья.
Болото
Мы летим целую вечность в более неторопливом темпе. Эта мягкая скорость приносит облегчение, успокаивая кувырки в моем животе.
В конце концов мы снижаемся, и я улавливаю мерзкий запах задолго до того, как мы приземляемся. Воздух пропитан кислым, зловонным запахом, который напоминает мне мусороуплотнитель на корабле. Он висит повсюду, как облако, заставляя меня морщить нос.
Человек-мотылек опускает меня на более тонкую ветку, которой едва хватает для наших ног. Опустив взгляд, я замечаю, что она покрыта ковром из мха. Под нами, мерцая, как звезды, раскинулось обширное болото. Корни высокой травы проглядывают сквозь воду. Я вижу тощие бледно-розовые деревья с большими угрожающими шипами, растущие вокруг и внутри болота. В центре болота стоит массивное дерево, его длинные щупальца опускаются в воду, колыхаясь на ветру. Это создает рябь на огромных кувшинках, плавающих у его основания.
Несмотря на запах, зрелище завораживающее. Это место такое великолепное, как и человек-мотылек, стоящий рядом со мной.
Он соскальзывает с ветки на одну из гигантских кувшинок с грацией, напоминающей танец. Каждый шаг выверен. Я сползаю с ветки, чтобы последовать за ним. Когда моя нога касается кувшинки, я в шоке от того, насколько она твердая. Она устойчивая и крепкая подо мной, надежная, как любой пол.
— Pysi siela. — Мотылек вытягивает ладонь, подавая знак оставаться на месте. В его взгляде читается осторожность. — Psyi. — Он указывает на ветку, и я в знак протеста качаю головой.
— Я не хочу оставаться одна. Что, если одна из этих тварей вернется? — Я прижимаю руки к груди. — У меня даже нет пистолета.
Не то чтобы это что-то изменило. Я едва ли умею им нормально пользоваться. Для некоторых сотрудников носить оружие — это стандарт, но я сижу
