Это может убить генерала. Вырвать вторую душу, не разорвав оболочку — задача кажется невыполнимой…
Свеча чихнула фитилем, выплюнув клубок черного дыма, словно соглашаясь с мрачностью перспектив. Тени в углах рванулись вперед, стоило пламени замереть, но тут же отступили.
Я смотрела на старые книги, на исчерченное морщинами лицо старика, на свою руку, лежащую на колене. Под кожей, там, где пульсировала золотая метка, разливалось тепло. Живое. Настоящее.
Соль не сработает. Книги из библиотеки закрыты. Тело моего мужа спит в моей постели, а в его голове живет душа врага, сильнейшего мага.
Холод пополз по позвоночнику, но я стиснула зубы.
Норберт посмотрел на меня. В его глазах плеснула надежда — хрупкая, опасная, как тонкий лед на весенней реке. Той надежды, которой у меня самой уже не оставалось.
— Мадам. Мы найдем способ. Обязательно. Мы спасем господина генерала!
Глава 66
Но внутри у меня все сжалось в ледяной комок. Я вспомнила взгляд Чудовища. Пустоту в его глазах, когда он душил меня. «Мне все равно».
Если Альсару действительно все равно… Если его душа сломлена там, внутри… То кого я спасаю? Тень? Воспоминание?
Я зажмурилась, отгоняя липкий страх.
Нет. Альсар не дурак.
То равнодушие, о котором говорило чудовище… Может, это щит? Если он покажет, что ему больно за меня, Чудовище ударит сильнее.
Он в плену. Он ведет себя как пленник, который ждет часа. Не проявляет эмоций, чтобы не показывать слабостей. Очень правильная тактика. Я бы так же поступила!
Эта мысль обожгла, как глоток горячего чая. Но еще больше меня успокоила метка. Я читала про неё в старых романах. Она не спасает ту, что безразлична.
Я накрыла ладонью запястье. Кожа под пальцами пульсировала в ритме сердца.
Тепло.
Он поставил её, чтобы меня спасти. Значит, он там. Значит, он борется.
Эта мысль расправила плечи, будто кто-то снял с них невидимый груз. Она была как глоток свежего воздуха в душной камере безысходности.
Я буду сражаться. Чтобы однажды обнять моего дракона.
В голове всплыла картинка, яркая, как сон: вот он стоит в этом холле. Вот леди Халорн открывает рот, чтобы выплюнуть очередное ядовитое слово. А Альсар поднимает руку.
«Матушка, она сделала для меня невозможное. Она вытащила меня из плена. Так что прекрати».
Мечты… Там, где не оставалось места для реальных чудес, надежда рождалась из маленьких, отчаянных мечтаний.
— Но это еще не все, мадам, — шепот Норберта вернул меня в пыльную кладовку. — До того, как наш… незваный гость закрыл библиотеку, я кое-что нашел.
Он протянул мне листок. Бумага была плотной, желтоватой, пахла старыми чернилами и чем-то горьким, вроде полыни.
— Ритуал. Им можно… убрать его. Оставив душу генерала в теле.
Я взяла листок. Почерк был красивым, незнакомым, острым, буквы словно танцевали на странице.
— И где ты это нашел? — спросила я, водя пальцем по начерченному кругу.
— В дневнике. Черная кожаная обложка. Стоял неподалеку от магических книг, — Норберт оглянулся на дверь, хотя мы были одни. — Я просто перебирал всё, пока вас не было. Решил отложить. Мало ли…
— Нужно загнать его в печать, — прошептала я, и голос предательски дрогнул. — Нарисовать её… Прочитать заклинание… Норберт, я даже не представляю, как это провернуть под его носом.
— А я представляю! — В глазах дворецкого вспыхнул огонек, которого я не видела годами. — За завтраком. Смотрите, мы сейчас, пока он спит, спускаемся вниз. В столовую.
— Так, — кивнула я. Пальцы сами собой начали перебирать складки рубашки — нервная привычка, которую я не могла контролировать.
— Рисуем печать на том месте, где он обычно сидит. Прикрываем её ковром.
— А она не размажется? Это же мел! — усомнилась я.
— А мы осторожно, — шепнул Норберт. Его лицо в тусклом свете свечи вдруг стало немного зловещим, похожим на старого колдуна из сказок. — Он с утра приходит, садится на свое законное место… Дальше я еще не придумал…
Глава 67
— Так, нужно, чтобы кто-то коснулся печати рукой и прочитал заклинание, — я вчиталась в строки, буквы плясали перед глазами. — Значит, я сяду поближе. Сделаю вид, что уронила что-то. Наклонюсь, отогну ковер и прошепчу. Один раз…
— Я буду присутствовать! — Норберт выпрямился, и кости в его спине хрустнули. — Может, мне удастся отвлечь его разговором? Если это не сработает… то все надежды на леди Халорн. Ведь библиотеку он закрыл. Я как раз был там, когда он пришел. Выгнал меня. Сказал, что в доме хозяин он.
Я злилась. Где-то под ребрами кипела лава, требуя выхода. Но я сжала кулаки, загоняя огонь внутрь. Злость потом. Сначала — спасение.
— Тогда пойдем рисовать печать, — выдохнула я. — Как думаешь, мы быстро управимся?
— Постараемся! — Норберт подмигнул, и морщины у его глаз лучиками разошлись в стороны. — Но если что… мы всегда прикроемся вашим лунатизмом. Я буду бегать вокруг вас и спрашивать, чего вы хотите. Может, чаю? А вы будете стоять, словно действительно спите… В прошлый раз вам хорошо удалось сыграть…
— Как вы додумались до такого? — я невольно улыбнулась, поражаясь гениальности старого слуги.
— А! У меня сестра лунатила в детстве. Так что для нашей семьи это обычное, — он отмахнулся, снова морщась от боли в обожженной руке. — Эх, магия не любит, когда в нее лезут неучи вроде меня… Она всегда дает им по рукам. Пусть это будет мне предупреждением…
Мы вышли так же тихо, как вошли.
Спустились по боковой лестнице для слуг. Дерево ступеней не скрипнуло ни разу — Норберт знал каждую живую половицу в этом доме.
В столовой было темно. Включать свет — самоубийство.
Мы бесшумно раздвинули тяжелые шторы. Синеватый лунный свет хлынул в комнату, заливая пол мертвенным сиянием. Он выхватил из мрака очертания стола, высокие спинки стульев и роскошный букет в вазе.
«Убожество! Никто так не делает! Люди за столом собрались поговорить и поглазеть друг на друга, а твой веник мешает! Немедленно убрать!»
Голос леди Халорн пронесся в голове так ясно, будто она стояла за спиной. Я поморщилась.
Даже сейчас, даже в темноте, её яд находил меня.
— Одну секундочку, — послышался голос дворецкого.
Мы с ним бесшумно отодвинули тяжелое дубовое кресло генерала. Норберт ловко откинул край пушистого дорогого ковра, обнажая
