и справедливым правителем. Он пытается сохранять баланс между ролью покровителя, монарха и филантропа. При этом он умеет принимать жесткие решения, когда это необходимо, но сделает все, чтобы найти решение до того, как в них возникнет нужда.
— Пирс по какой-то причине скрытен. — Одо прищурился, пока они приближались к Академии, обдумывая слова. — Он будет держаться на расстоянии и наблюдать за тобой издалека. Этот человек одержим паттернами и головоломками. Будто не может с собой совладать. Однако если тебе удастся пробиться сквозь эти укрепленные стены, обнаружишь, что у него довольно мягкое сердце.
— А Уэллс? — настаивала Астерия. Она должна была признать, хотя бы про себя, что он интересовал ее больше. Он казался радикально непохожим на своих братьев, и, по-видимому, оба его брата это понимали. — Какова его история?
Некая меланхолия прошла по лицу Одо, прежде чем он заговорил.
— Так теперь он Уэллс?
— Блядские Небеса, — прошипела Астерия, закрывая глаза, в то время как Одо смеялся, хватаясь за живот.
— Знаешь, дорогая, — начал Одо, его смех стихая, — нет ничего плохого в том, чтобы признать свой интерес. Он довольно интересная и сложная личность.
— Одо, — предупредила Астерия, ее ногти впивались в его руку.
Он похлопал ее по руке, пытаясь ослабить хватку.
— Уэллс — младший из трех братьев. В юности он был диким и непредсказуемым, постоянно испытывал на прочность границы собственного существования. Он то и дело врывался в кабинет моего отца с новыми травмами, которые тому нужно было залечить или скрыть, прежде чем о них узнает король Орвин. Однако, когда он пришел в Академию, он обрел дисциплину на пути Воина. — Взгляд Одо стал печальным, когда он продолжил. — Казалось, его натура хорошо подходила для переговоров, поэтому его отец и Квин использовали его, когда нужен был кто-то с острым умом. Это позволяло ему вести довольно свободный образ жизни, являясь по зову, но в основном он путешествовал по другим странам. Так было до встречи с Руэлль.
Услышав это, Астерия высоко подняла брови.
За три их встречи она сочла его манеру флиртующей. Она размышляла, была ли его натура от природы такой игриво-скрытной — тактикой, чтобы очаровывать людей и склонять их к своей воле. После того как она вышла из себя в кабинете Квинтина, он использовал свое обаяние, чтобы успокоить ее и в конечном счете — добиться согласия на помощь.
Может, ее и вправду использовали.
— Он женат? — безразлично спросила Астерия, сохраняя ровный голос.
— Был женат. — Астерия резко повернула голову к Одо, который теперь говорил тихо. — Руэлль была младшей сестрой Эрики. Они с Уэллсом познакомились на нашей свадьбе и сразу же сошлись. Спустя несколько коротких лет они поженились.
— Ты говоришь о ней в прошедшем времени, — мягко сказала Астерия, потирая рукой его руку.
Одо сжал губы, борясь с сильными эмоциями, медленно кивая.
— Это было два года назад. Руэлль и Эрика были беременны одновременно. У нее начались роды на несколько месяцев раньше, она была одна дома, и к тому времени, как ее нашли, потеряла слишком много крови. И Руэлль, и ребенок погибли.
Астерия вздохнула, ее сердце сжалось.
— Мне жаль.
— Вот откуда взялось имя Элль, — объяснил Одо, имея в виду свою двухлетнюю дочь и дочь Эрики. — Мы назвали ее в честь Руэлль.
Астерия мягко улыбнулась, похлопав друга по руке.
— Но Уэллс после этого исчез, и это было справедливо, — добавил Одо, выпрямляя спину. — По правде говоря, с тех пор он не совсем прежний. В нем угасла та самая искра радости, что была в нем с детства. В последние несколько месяцев он стал чаще бывать дома, и я подозреваю, что теперь останется там насовсем, особенно если у него появится задание, которое заставит вас двоих работать вместе.
— Это не… мы просто… Знаешь… — Астерия запнулась, прежде чем собраться. Одо улыбался все это время. — Мы не вместе. Это по просьбе Принца Квинтина. Я просто предложила быть ресурсом.
— Конечно. — Одо сжал губы, пожал плечами, пока они проходили под аркой. Он отошел от нее и засунул руки в карманы. — Товарищи, тогда? Союзники?
Астерия стиснула челюсть, стоя неподвижно.
— Я бы не назвала это ни тем, ни другим.
— Только те, кто с ним знаком, называют его Уэллсом. — Одо осмелился подмигнуть ей, прежде чем отступить. — Пенни за твои мысли…
— Ты пришел через весь кампус только чтобы узнать, какие у меня отношения с Уэллсом? — крикнула она ему вслед, когда он отступал, с хитрой усмешкой на лице. — Если ты что-нибудь скажешь ему…
— Ах, да. — Одо развернулся на каблуках, подняв руку в ее сторону, перекинув ее через плечо. — Ты подожжешь меня, если я скажу ему, что ты обращаешься к нему по-дружески. Я дорожу своей жизнью, Астерия, но уверяю тебя: он уже заметил твои оговорки.
Студенты выходили из аудиторий, и Одо растворился в толпе, удаляясь от нее. Она застыла неподвижно посреди своих Сирианцев, в удивлении разинув рот.
Астерия начинала вспоминать, почему она ненавидит мужчин.
ГЛАВА 20
СИБИЛ
Змей летел низко над горными вершинами, приближаясь к месту назначения. Прохладный воздух ласкал ее крылья, пока она прижимала их ближе к телу, чтобы направиться по траектории. Ветер, пролетающий мимо, был успокаивающим звуком, взывающим к ее внутреннему одиночному стремлению.
Небольшая деревня увеличивалась по мере приближения. Шлейфы дыма растворялись в небе из коротких труб, воздух смешивался с ароматами обугленного дерева, пшеницы и овощей. Самыми резкими запахами, однако, были розмарин, лаванда, мирра и ладан, все они маскировали лежащий в основе острый запах тления.
Змей свернул вправо, направляясь к небольшому участку земли рядом с домом, где ей предстояло встретить иностранного лорда, который вызвал ее. Прежде чем опуститься на землю, она откинула грудь и длинную шею назад, вытянув задние ноги.
Ее ноги ударились о землю с оглушительным грохотом, от которого содрогнулся ближайший дом, а затем впились передние когти. Ее первобытный инстинкт воспротивился мысли о возвращении в смертную форму, жаждая остаться в этом предпочтительном зверином теле.
Смертная душа внутри требовала превращения. Она расправила крылья, в последний раз напрягла мускулы, прежде чем они исчезли внутри. Каждая клетка сжалась, давление в теле нарастало…
Сибил резко вернулась в свою смертную форму, на мгновение пошатнувшись, пока обретала равновесие на двух смертных ногах без веса крыльев на спине. Она встряхнула плечами от ощущения фантомных конечностей, покрутила шеей, чтобы сосредоточить разум. Она сдержала импульс немедленно перейти в оборону и зарычать на первого, кто приблизится.
— Мы редко видим змеев в
