перед ним соколом охотничьим, и пришлось бежать, себя не жалея. Сзади тяжело поспешал ректор, но скоро шаги его и дыхание с хрипами перестали быть слышны: то ли отстал, то ли вовсе остановился. Не в его возрасте за птахами быстрыми гоняться. Хоть бы и вовсе не помер от этаких усилий.
Теремов да разных построек в Школе стояло немало. Со времён учёбы Яросвета ещё и прибавилось. Но скоро он понял, куда ведёт его птичка-ромашка — к стене, коей Школа граничила с хоромами князя, которые тот за собой оставил, когда большую часть на обучение чародеев выделил. Бывал правитель местный тут редко. Яросвет его в них лишь пару раз видел, поэтому несмотря на челядь, место казалось полумёртвым. Но раздумывать было некогда: птаха дёрнулась и свернула резко влево, ещё больше прибавив ходу.
Яросвет вильнул за ней и вот тут-то их и увидел. Загляда билась с лиходеем неведомым, закутанным с ног до головы в тёмное. Второй такой же лежал чуть в сторонке. Готов, похоже. Но бой и чародейке легко не дался: платье, душегрея, плащ её полностью покрывала грязь, как если бы падать ей пришлось не раз. Да и подол изрядно порван. А щиты чародейские дрожали и еле светились.
На понимание всего этого ушло меньше мгновения. А вот чтобы застыть и призвать силу чародейскую чуть больше, но миг-другой — и вот уже в спину ворогу полетела стрела колдовская. И попала-таки, не промахнулась. Да вот только рассыпалась от касания, с силой амулета столкнувшись. Помянув лешего да кикимору, Яросвет выставил щит, ибо лиходей развернулся и с двух рук отправил в него ледяные копья. Сильные, опасные, они чуть не проломили защиту Чудина, заставив его влить в неё премного силы. Как же Загляда-то держалась до сих пор?
Яросвет поймал за следующий щит ещё пару копий и понял, что в полог ворога взять не получится. Пока он не убить его будет пытаться, тот сам его порешит. Потому вскинул руки и призвал душечару. И будто из сердца рванулись псы огненные. В пару прыжков достигли противника, да вцепились в него. Колдовским огнём прожигали защиту его — амулетную и заклинательскую, а как с ней справились— так и вовсе в плоть клыки вонзили. Однако ворог вновь показал свои умения немалые. Вывернулся каким-то способом невероятным. Закрутившееся вокруг него ледяное крошево закрыло его с ног до головы — и рассеялось через миг, будто растворив в себе неизвестного чародея. Псы огненные всё обнюхали, но его не обнаружили и обиженно уставились на Яросвета.
Тот и сам досадовал по этому поводу. Но медлить нельзя было: Загляда, до последнего державшая щит свой, начала сползать на землю, прямо в холодную липкую грязь. Пришлось бежать к ней и на руки подхватывать, и псов заодно внутрь себя загонять. Увидит кто — мигом раскроет, ежели хоть раз видел.
Ромашка кружила вокруг них, но уже не орала, а тихо скулила, ежели таковое можно сказать про птаху. Яросвет смотрел на испачканное грязью лицо красавицы и пытался понять, пострадала ли она или это напряжение боя сказывается.
Огляделся и понёс её в ближайший дом, заклинанием дверь вышибив, лишь бы с дождя этого клятого уйти. Внутри уже пристроил Загляду на лавку и рванул душегрею на ней, дабы понять, есть ли кровь. Чародейка подняла веки с длиннющими ресницами и испуганно посмотрела на Чудина.
— Ранили? — спросил он. — Ожоги? Переломы?
На лице женщины отразилось недоумение, потом понимание и невероятное облегчение.
— Отбились? — шепнула она.
Яросвет кивнул, и Загляда заплакала. Пришлось обнимать её и прижимать к груди, поглаживая по немало запачканным плечам и спине. Вообще Чудин терпеть не мог, когда бабы плакали. Но когда-то ему, ещё юнцу безусому, одна из первых его женщин — а он обычно нравился тем, кто постарше — объяснила, что бояться женских слёз не надо, их надо просто пережить, как дождь летний. Ежели девица по нраву, то приобнять, ежели — нет, то подождать. А Загляда ему весьма приятною казалась. Он бы с куда большей охотой поднял бы её сейчас на руки, отнес в покои свои, в тёплой водице отмыл и отвлек от испуга самым лучшим для этого способом. Чудин вздохнул с печалью, понимая, что грёзам этим сбыться не суждено. Придётся успокаивать, задавать вопросы, разбираться, что произошло, и чей труп там под дождём омывается.
— Заглядушка, — постарался придать голосу мягкость Яросвет. — Ты можешь и не чуять сейчас, но не ранена ли ты? Надобно убедиться, что обошлось.
Она всхлипнула ещё пару раз и отстранилась. А потом решительно избавилась от душегреи с плащом и оглядела себя. Яросвет глаза отводить не стал, но, хоть и отметил мысленно полнокровную красоту чародейки, больше внимания уделил темным пятнам, коих на платье оказалось немало. Но ничто из них кровью или подпалиной не оказалось. Выдохнули оба.
Загляда привалилась к стене сруба и посмотрела на Чудина.
— Спасибо тебе, Яросвет Лютовидович, — произнесла она еле слышно. — Жизнью тебе обязана.
Чудин кивнул, благодарность принимая.
— Что произошло? Расскажи мне, — попросил он.
Глава 15.1
Загляда на пару мгновений замерла, явно пытаясь мысли разбежавшиеся собрать. Потом нахмурилась и наконец начала сказывать:
— У меня с утра уроков не было. Сидела я в светлице своей, как вдруг смотрю, а у меня под дверью записулька. Просунули в щель, вестимо. Я, знамо, открыла дверь поглядеть, кто в игры детские этак играет, но там уж не было никого. Думаю, ладно, открыла записульку, а там, мол, приходи к Девичей башеньке, это…
— Я знаю, — кивнул Яросвет и тут же ругнулся на себя, он же по легенде тут недавно совсем, и попытался исправиться: — Казимир Всеславович рассказал, когда Школу показывал.
Оставалось надеяться, что она не будет проверять.
— А… Так вот. Мол, важное про Правдослава Яромировича скажут. Мы… дружбу с ним водим душевную, но в последние дни отдалился он что-то. Шугается меня, будто прокажённую. Я думала, мож, обидела ненароком. Или случилось что, о чём он мне не желает поведать. Тревожно за него было.
— И ты пошла, — догадался Яросвет. Хотя что тут гадать? Все последствия на лицо.
— И пошла, — кивнула Загляда. — А потом… не дошла я даже до башеньки… раз — и боль прям в висок. А затем темнота. А как очнулась, поняла — лежу на земле, надо мной стоят двое и ругаются. Мол, зачем ударил, помрёт же или головой повредится.
Чародейка смотрела вперёд, говорила ровно, но Яросвет понимал, как страшно ей было
