Волшебная кондитерская в сером городе - Стаси и Элен Твенти

Ее момент настал, когда она увидела, как Андрей, отец той мрачной девочки, с отчаянием пытается выломать обугленную дверную раму стареньким ломом. Инструмент соскальзывал, и рама не поддавалась. Рядом Алина с тревогой смотрела на опасно накренившуюся потолочную балку, которую подпирали какими-то досками.

Изольда опустила тряпку, когда отчетливо осознала, что их энтузиазма, их пирогов и старых молотков было недостаточно. Физической помощи здесь было мало. Нужны были ресурсы. Нужна была организация. Нужна былавласть. И это было то, что у нее все еще оставалось.

Изольда отошла в сторону, в тихий угол переулка, где ее никто не мог побеспокоить. Она достала свой магический коммуникатор и нажала на кнопку вызова.

— Петрович? — начала она, когда кристалл засветился. — Это Изольда Арнольдовна. Мне нужна бригада, грузовик с пиломатериалами и кровельное железо на улицу Тихую, дом пять. Немедленно. Считайте это вашим вкладом в… восстановление городского единства.

Изольда не стала дожидаться ответа и разорвала связь.

Следующий звонок был короче и жестче.

— Заславский. Официальная жалоба на гражданку Соколову отозвана. Более того, вы лично проследите, чтобы все разрешения на восстановительные работы для ее заведения были выданы в течение часа. Если я узнаю о малейшей задержке, мы обсудим целесообразность вашего пребывания на посту.

Третий звонок был адресован мужу.

— Виктор. Я перераспределяю средства из фонда благоустройства на экстренную помощь пострадавшему бизнесу. Конкретно — кондитерской. Подготовь официальное заявление для «Вестника». Город помогает своему жителю, попавшему в беду. Это будет правильно.

С каждым звонком тишина вокруг нее сгущалась. Стук молотков замер. Люди, работавшие неподалеку, остановились и смотрели на нее. Алина, застывшая рядом с Алексом, смотрела на нее с недоверием и изумлением. Алекс же смотрел с новым, сложным выражением, в котором смешались шок и неохотное уважение.

Изольда не извинялась словами. Она извинялась действиями, используя ту самую власть, которой чуть не уничтожила Алину, теперь для ее спасения.

Она убрала коммуникатор. Ее работа с тряпкой была окончена.

Не прошло и получаса, как в переулок, тяжело урча, въехал большой грузовик с логотипом гильдии строителей. Из него выпрыгнули суровые рабочие в касках, двигаясь быстро и профессионально.

Изольда не ушла. Она подошла к бригадиру, коренастому мужчине с густыми усами.

— Так, — сказала она, и в ее голосе не было и тени сомнения. — Раму — убрать. Балку — укрепить. Начинайте.

Изольда больше не была кающейся грешницей с тряпкой. Она снова была первой леди. Организатором и командиром. И сейчас она командовала армией, которая пришла не разрушать, а строить. Она возвращала свой самый большой долг.

Глава 67. Магия человеческих рук

К полудню переулок превратился в гудящий муравейник. Стук молотков профессиональных строителей смешивался с неуверенными, но полными энтузиазма ударами добровольцев. Из старенького немагического проигрывателя, который притащил Алекс, лилась бодрая музыка, задавая ритм этой хаотичной, но удивительно слаженной работе.

В эпицентре этого вихря, у импровизированного стола, командовали парадом Аглая Петровна и Ефросинья Никитична. Их вековая вражда трансформировалась в ожесточенное соревнование по гостеприимству.

— Кому добавки чая?! — громогласно вопрошала Аглая Петровна. — Налетай, пока горячий! Мой крепче заварен!

— Зато в моем пироге душа есть, а не только яблоки! — парировала Ефросинья Никитична, протягивая кусок уставшему строителю. — Ешь, милок, сил набирайся!

Они работали с эффективностью двух генералов, и никто не смел им перечить.

В тихом уголке, в стороне от пыли и шума, Кира, ссутулившись над большим листом бумаги, творила свое собственное маленькое чудо. Она рисовала эскиз для новой вывески. Это была не прежняя легкомысленная вязь. Из-под ее карандаша рождались стильные, почти готические буквы, сплетающиеся в изящные завитки, которые напоминали то ли дым от благовоний, то ли терновые ветви, усыпанные крошечными цветами. Когда она закончила, то протянула эскиз Алине, внутренне сжавшись, ожидая реакции.

Алина взяла помятый лист бумаги, и ее дыхание перехватило. Эскиз оказался необычайно красивым и стильным. Идеальным...

— Кира... — прошептала Алина, и слезы снова навернулись на ее глаза. — Это... это гениально.

Лиза, Соня и Миша, тем временем, руководили «отрядом зачистки». Лиза, с блокнотом в руках, уверенно распределяла задачи.

— Так, нам нужны еще мешки для мусора! Соня, тот угол! Миша, проверь, уцелели ли банки на верхней полке!

Она отдавала команды громко и четко. И никто не смеялся над ней. Наоборот, люди подходили к ней, чтобы спросить, чем еще можно помочь.

Даже мэр Виктор, сняв свой дорогой пиджак и засучив рукава белой рубашки, таскал тяжелые, обугленные доски вместе со всеми.

В толпе работников то и дело вспыхивали разговоры, которые подтверждали ее слова.

— А ведь и правда, дело не в конфетах было, — говорил один суровый строитель своему напарнику. — Я к ней заходил пару раз за кофе. Она просто… слушала. И это помогало.

— Моя дочка после разговора с ней перестала бояться темноты, — делилась женщина, раздававшая бутерброды. — Алина ей сказала, что темнота — это просто одеяло для звезд. И все. Никаких конфет не понадобилось.

День клонился к вечеру. Работа кипела. Крыша была починена, разбитое окно заменено новым стеклом, которое тут же прибежал вставить местный стекольщик. Стены были очищены от сажи и готовы к новой краске. Магазинчик пока пустовал, гулкой коробкой, но снова стал целым.

Уставшие, перепачканные, но счастливые люди отступали на шаг назад, чтобы посмотреть на дело своих рук. И на их лицах светилась гордость и неподдельное счастье.

Глава 68. Цвет стен и вкус единства

Субботнее утро встретило переулок не запахом гари, а острым, бодрящим ароматом свежей древесины и чего-то неуловимо-нового. Структурные работы были завершены. На месте разбитого окна сияло новое стекло, крыша была надежно залатанной, а обугленная дверная рама уступила место прочному дубовому косяку. Магазинчик был похож на пациента, вышедшего из реанимации: еще бледный и слабый, но живой.

Сегодняшняя операция называлась «Возрождение».

Ровно в десять утра в переулок, тяжело урча, въехал элегантный магический фургон. Из него вышла Изольда Арнольдовна, одетая в простой, но идеально скроенный брючный костюм. За ней уже суетились рабочие и выгружали десятки банок с краской.

— Я выбрала оттенок «Сливочное утро», — объявила она подошедшей Алине, и в ее голосе не было и тени вопроса. — Он теплый, нейтральный и создает ощущение света. Розовый — это слишком легкомысленно для того, что мы строим.

Алина посмотрела на Изольду, потом на банки с краской, и рассмеялась.

— «Сливочное утро» звучит идеально, — согласилась она.

И тут начался веселый хаос. Переулок снова наполнился людьми, но на этот раз это были не строители, а все те, кто называл этот магазинчик