и вдруг, я увидела, что стоящий внизу человек подпрыгнул, ухватился за какие выступы, и вскоре, уже подтягивался, пытаясь залезть на мой балкончик.
Я застыла в каком-то оцепенении, и неожиданно услышала:
―Отойдите, леди Маргарет.
И я отступила назад, оставив окно открытым.
Я узнала этот голос, и обрадовалась ему, как близкому человеку: Винацио Дандоло.
Вскоре уже Винацио стоял в моей комнате.
―Винацио, это опасно, я теперь и не знаю, что ожидать от Скорци, ― сказала я, и сразу спросила, ― а как себя чувствует твой отец?
― Он умер, сегодня ночью, ― голос Винацио звучал глухо, столько в нём было боли, а потом появилась и злость, когда он произнёс, ―стервятники во главе со Скорци слетелись в дом собраний, уж выбирают, кто будет новым дожем.
― Как же так? Расскажи мне, что случилось?
― Потом леди Маргарет, сейчас Скорци и остальные заняты, и всю свою охрану они тоже стянули туда, на случай непредвиденных обстоятельств. Нужно выбираться.
Я замерла. Вот вроде бы обсуждали только сегодня с Джаббиром наш побег, а сейчас, когда выпал реальный шанс убежать, мне вдруг стало страшно. Так бывает, когда у тебя вроде бы есть план, но ты боишься, что не учел мелких, но важных деталей.
― Погоди, Винацио, а куда бежать, наш корабль на верфях Скорци.
― У меня есть корабль, я уже договорился с капитаном, они нас ждут, принёс вам одежду, леди.
И я заметила, что за спиной у Винацио висит мешок.
― Я всё продумал леди Маргарет, ― сказал он, ― вы переодеваетесь, и мы с вами под видом двух братьев-купцов…
На это я хмыкнула, как буду смотреться худосочным братом рядом с высоким и плечистым Винацио.
Винацио сразу понял, что меня развеселило.
― Будете младшим братом.
Я улыбнулась и спросила:
―А как же мои люди? Джаббир?
Винацио покачал головой:
― Вывести всех не смогу, но Джаббира можем попробовать вытащить. Вот только…
― Что?
― Он слишком заметен, может нам придётся разделиться.
― А может и нет, ― сказала я, для меня расставание с Джаббиром было равносильно потере отца.
У меня всё ещё было много вопросов, но Винацио был прав, если хочу выбраться, а хотела я именно этого, то надо было поторапливаться.
Переодевшись, я всё-таки взглянула на себя в зеркало, в этой комнате стояли зеркала, произведённые по моей технологии, и в отражении я увидела юношу, лет семнадцати. Удивительным образом мужская одежда омолодила мой образ, а может это убранные под берет волосы. Конечно, их бы надо было остричь, но, во-первых, было жаль, а во-вторых, стричь было нечем.
С собой я взяла только драгоценности и немного денег. В дороге всё пригодится. Если повезет, то в Генуе я получу доступ к своему счёту. Было ощущение, что пригодится всё, что можно продать, ведь ещё непонятно, почему Винацио решил уехать со мной, если сейчас такая сложная ситуация у него в семье.
Винацио помог мне спуститься по стене, это оказалось не так уж и сложно, когда знаешь, за что зацепиться и куда поставить ногу. Пара минут, и я уже стояла на твёрдой земле.
― Джаббир…
― Постойте здесь, леди Маргарет, эта часть сада не просматривается, я постараюсь найти Джаббира.
Ждать и догонять. Вот уж точно, две самые неприятные вещи. Мне казалось, что прошла вечность, с того момента, как Винацио ушел, и до того момента, как он вернулся, Джаббир был с ним.
Я переживала за остальных, но Винацио меня успокоил:
― Без вас они Скорци не нужны, он их отпустит, и на этот случай я распоряжусь, чтобы им передали, где они смогут нас найти.
Вскоре я получила ещё один новый опыт: через забор, окружавший особняк Скорци, мы перелезали по веревочной лестнице. И, я поняла, что это только в кино легко, а на самом деле очень сложно. Но я справилась.
От забора мы отбежали в один из тёмных переулков, а там нас ждал экипаж.
Это было странно ехать на экипаже по ночной Венеции, копыта лошадей гулко стучали по булыжникам. Людей на улицах не было. Скорее всего всё столпотворение сейчас в центре, мы же двигались на выезд из города.
Вскоре нам пришлось пересесть на лодку, иначе из города было не выбраться. Так на лодке мы и выплыли из канала в залив, где и стоял корабль, принадлежащий Дандоло, покачиваясь возле небольшого причала.
И только, когда мы уже вышли в море, Винацио всё рассказал.
Оказалось, что отец слёг после какого-то приёма, на котором был и он и Скорци. И отец и сам Винацио подозревают Скорци в том, что это он добавил яд в его пищу, но прямых доказательств нет.
Лекарь сразу обнаружил, что это яд, редкий, и противоядия к нему можно применить только в первые четыре часа, а гадость в том, что человеку становится хуже постепенно.
Чем больше яд проникает в организм, пропитывая кровь и внутренние органы, делая невозможным его выведение, тем хуже становится.
―Кантаридин, ― вдруг сказал до этого молчавший Джаббир.
―Что это? ―спросила я.
Джаббир пояснил, что это очень похоже на яд, который получают из жуков*, и в малых дозах отравление сначала происходит незаметно, но потом, когда яд попадает во внутренние органы, разрушение организма происходит очень быстро.
(*здесь Джаббир имеет в виду жуков-нарывников, известных в Европе, как «шпанская мушка» - много отравлений происходило оттого, что я д считался афродизиаком в малых дозах, но это, конечно, было не так (прим. автора))
― Да, кивнул Винацио, сразу после того, как лекарь сказал про яд, и мы попытались хоть что-то сделать, но организм отца начал всё отторгать, и он мучился несколько дней, прежде чем уйти.
― Мне очень жаль, Винацио, ― сказала я, ― Энрике был необыкновенный человек, талантливый правитель…
― И прекрасный отец, ― сказал Винацио, Лицо его стало мрачным и жёстким:
―Я отомщу, (mi vendicherо)*.
(*я отомщу, итал.)
И я, услышав слово «вендетта», поняла, что Винацио поклялся отомстить.
Я не стала ничего говорить, это его право, и, если ему нужна будет моя помощь, то я помогу. Вопросов у меня всё ещё было много, и про невесту Винацио, и про то, что сейчас в его семье, но глаза слипались, над морем поднималось солнце, окрашивая серое небо в голубой.
―А куда мы плывём? ― сдерживая зевок, только и спросила я.
― В Геную, ― ответил Винацио и переглянулся с Джаббиром.
Похоже,
