получала ещё лекции, что леди не пристало фыркать. А вот на все мои попытки помочь с готовкой, отфыркивался уже Тыковка, взглядом умоляя Равиль не подпускать меня к плите.
Было, конечно, несколько обидно, но признаваясь самой себе, дело было не в том, что этот открытый очаг был для меня сложным и новым. Дома я даже в мультиварке на обыкновенной программе, следуя рецептуре, умудрялась поджарить самую простую кашу. Ну не умела я готовить.
Да даже доширак, который мы разводили с коллегами в комитете, выходил премерзким. Но всё равно, мог бы и поддержать свою подругу.
Густав всё же присел с чашкой чая в гостиной:
— Вы видите нас, леди Моэр. Мы были свидетелями, как вы лицезрели души пропавших на болотах, так с чего вы решили, что и у дома нет души?
— А водопровод дом починить может?
— Это не по заказу. Дом ослаб со смертью хозяина. Считайте, что он залечил свои маленькие царапины, но вот глубокие раны излечить должны вы, как сделали это с вашим конём. Когда мы пытались вас изгнать, страшась, что вы уничтожите остатки былого великолепия, Найран-Моэр пытался вам помочь, защищая от глаз бандитов, которых вы видели пару раз. И не позволял нанести вред вам с вашим конём. И могу смело заметить, что ваш конь не испытывал никакого дискомфорта от нашего присутствия.
— Вы знаете, кто такой Тыковка? — Зачем-то шёпотом спросила я, подавшись вперёд.
— Не могу знать, леди Моэр, — Густав с идеальной осанкой, неодобрительно косившись на меня, сидящей в кресле по-турецки в мужских шмотках, чинно сделал маленький глоток, — но могу точно сказать, что имя Тыковка — не самое благородное звучание, для его происхождения.
По сути, я распивала чаи с теми, кто помер больше века назад, и поймала себя на мысли, что я нисколько их не боюсь. Наоборот, я даже благодарна, что эти люди появились здесь как раз в то время, как я внезапно стала многодетной матерью.
И в подвале трактира одна из женщин помогла мне.
А мне ли?
Я не спрашивала ребят, что произошло с их родителями, просто знала, что они с самих ранних лет сироты. А что, если чья-то мама мальчиков и помогла мне тогда? Она ведь наверняка местная, могла погибнуть на болотах.
А вот контрабандистов заманивали, уводя их с тропы. И даже тогда, когда я подсматривала с бандитами, тащившими груз, никто из приведений и не пытался мне навредить. Они просто… были.
И вот я стою на болотах, но никого из душ погибших здесь не вижу. Масляная лампа давала гораздо лучший свет, чем мой самодельный факел. Я прекрасно помню то место, где провалилась в топь в самый первый раз. А сейчас, вооружившись длинной палкой, искала более менее твердую поверхность, чтобы на неё наступить. То, что Тыковке по барабану есть ли угроза утонуть, нет ли её, я уже выяснила. Он уже несколько кругов навернул по топям, оглядываясь на меня, мол, давай вместе побегаем.
Но я — не он. При первой же попытке пройти по следам Тыковки, я чуть снова не увязла в пучине.
Некоторые холмики были безопасными, а некоторые скрывали под собой угрозу.
Я сделала несколько пробежек к дому и обратно, перетаскивая доски из кухонной подсобки. Когда в первый раз я, вооружившись топориком отковыривала крепкую обшивку ненужной комнаты, стены негодующе затряслись.
— Прошу прощения, привычка, — Густав вблизи к масляной лампе стоял передо мной во всей своей мёртвой красе, вежливо уставившись на меня пустыми глазницами.
— Я потом верну.
Моя тропинка по болоту из досок выглядела ненадёжно. Всё же я не стала отказываться от длинной палки, опираясь на неё, когда продвигалась внутрь. Тыковка, конечно, надёжный товарищ, но вдруг и он может ошибиться и застрять в топях в попытках спасти меня? Я-то его вряд ли вытащу. Не та весовая категория.
Моей целью было то место, где я когда-то видела сундук. Место помнила очень приблизительно, плюс ко всему я не знала, насколько болота вообще могут быть глубокими. Это ведь, по сути, просто гниющие массы растений. Не должно быть большой глубины.
Краем глаза я начала замечать мерцающие призрачные фигуры. Сколько бы я себя не успокаивала, что они не причинят мне вреда, но природный ужас перед всем необъяснимым всё же не проходил. Чем больше я боялась, тем больше сам страх превращался в какую-то чёрную тоску. Я уже совсем заблудилась.
Найран-Моэр пропал из виду давно. Я слышала фыркающего Тыковку где-то вдалеке, доски кончились, а так далеко затащить новвые я уже не смогу. И совсем потеряла ориентир, где именно я видела тот чёртов сундук.
Так. Холодная голова нас не раз выручала и не из таких ситуаций. Вдох-выдох. Паника нас погубит.
Лучше смотреть страху в глаза, верно? Если бы эти души хотели навредить мне, они бы это уже сделали. Но они просто безучастно наблюдают за моими попытками покорить эту смертоносную ловушку.
Я только повернулась, чтобы продолжить свою дорогу, как нос к почти носу столкнулась с одной из погибших душ. Лицо было не разглядеть. Я быстро затолкала дикую панику куда подальше, заставив взять себя в руки.
Уже хотела было обойти духа стороной, перешагнув на проверенную палкой кочку, как дух материализовался прямо на ней, слегка качнув головой.
— Мне нельзя идти дальше? — Шёпотом с чуть заплетающимся языком спросила я.
Мне ответили еле заметным утвердительным кивком. А потом дух исчез, оставив меня одну.
Но ведь я точно знала, что там твёрдая поверхность. Проверяла же. Или души просто против того, чтобы я здесь бродила? Как Густав и Равиль были против моего присутствия в доме.
Ткнула палкой ещё раз. Вроде, твёрдо. Но тот холмик был на расстоянии чуть больше метра. Чтобы не провалиться в топь, мне надо было перешагивать практически в шпагате. Навалилась на конец палки всем своим весом, но тут послышался глухой треск и я, потеряв опору, чуть не свалилась в болото.
Вот те раз. Даже метод «тыка» не может быть полностью безопасным здесь.
В растерянности оглянулась. Несколько моих досок благополучно исчезли в
