важно видеть процесс уборки, так им спокойнее, — сказала я. — И они уже часть команды. Я плачу им зарплату.
На его лице появилось выражение искреннего, изумления.
— Зарплату? Феям? Выдавать деньги существам, чья основная потребность — магия для существования?
В этот момент в холл впорхнула Иви. Увидев нас, она приземлилась на стойку и сделала маленький реверанс.
— Доброе утро, Ольга! Доброе утро, господин Аррион! Мы уже протерли все люстры в холле и в главных коридорах. Сияют, как новые!
Аррион посмотрел на нее так, будто видел впервые.
— Фея, — произнес он. — Скажи, что ты купишь на свою заработную плату?
Иви смутилась, заерзала на месте.
— Я… я пока не решила. Может, красивую ленточку для волос. Или новую щеточку для крылышек. А может, отложу на большую банку цветочного нектара.
Аррион повернулся ко мне с красноречивым взглядом. Мол, видишь? Бессмысленная трата ресурсов.
— Иви, твоя работа бесценна, — сказала я твердо, игнорируя его. — Спасибо. И ленточка тебе будет очень к лицу.
Фея просияла и улетела, а я почувствовала, как закипаю. Мы не могли сделать ни шага, не столкнувшись с его холодной, расчетливой логикой.
Но иногда, в редкие моменты затишья, когда мы оставались вдвоем, наши разговоры приобретали иное настроение. Как-то раз, ближе к вечеру, я застала его в кабинете. Он стоял у окна, которое показывало вид на звездное небо Аэтериса, и казался задумчивым.
— Ты не устал? От того, что всё идет не так, как ты хочешь, — спросила я, садясь в кресло.
Он обернулся. В полумраке его глаза светились мягче.
— Устал. Но это не имеет значения. Долгожданная цель достигнута, теперь нужно отладить механизм. Я дракон, Ольга. Для нас терпение — не добродетель, а необходимость. Мы живем долго. Очень долго. И если взялся за дело, доводишь его до совершенства, даже если на это уйдут века.
— Века у нас есть, — усмехнулась я. — Но я не хочу провести вечность за спорами, так что придется искать компромиссы побыстрее.
Он снова посмотрел в окно.
— Вы, смертные, всегда торопитесь. Словно мотыльки, мечетесь у огня, боясь не успеть. Наше взросление занимает десятилетия. Сорок лет — всего лишь возраст молодого дракона, только-только начинающего осознавать свою силу и место в мироздании.
Меня заинтересовало это невольное признание.
— И в каком возрасте драконы… ну, становятся такими? — я сделала жест в его сторону. — Уверенными в себе до мозга костей, немного заносчивыми и считающими, что только их видение верное?
Он усмехнулся.
— Примерно в пятьдесят. Как раз когда устанавливается контроль над драконьей энергией и формируется личность.
— А семью во сколько вы создаете? — с намеком спросила я.
Аррион хмыкнул.
— Не переживай, я тут с тобой надолго. Драконы редко образуют пары, мы одиночки по природе. Даже мои родители встретились лишь за несколько десятков лет до своей смерти.
Он произнес это совершенно спокойно, но в воздухе повисла тяжесть. Я не знала, что сказать. Извиниться? Выразить сочувствие? Он, казалось, не нуждался ни в том, ни в другом.
— Мне жаль, — все же выдавила я.
— Это привело меня сюда, в конечном итоге, — он отвернулся от окна. — Знаешь, что самое ценное для дракона? Не золото, не власть. Знания и уникальные артефакты. Предметы, способные на то, на что не способны мы сами.
Больше о его прошлом я узнала от Лириана. Мы как-то раз проверяли запасы на кухне, и я спросила о той войне, что он упоминал.
— Это была длительная война, начатая серией конфликтов, — сказал Лириан, аккуратно пересчитывая мешки с мукой. — Эльфийские земли и владения драконов в Аэтерисе всегда соприкасались. Наши магии фундаментально различны. Драконы — одиночки по своей сути. Им нет дела до наших обществ и иерархий. То, что они считают «своим», они защищают с абсолютной, безжалостной яростью. Их собственность — это не просто вещь, это часть их территории, их воли, их сущности.
— Как этот Дом для Арриона сейчас, — предположила я.
— Возможно, — кивнул Лириан. — Но тогда это выражалось в том, что молодой дракон мог сжечь дотла древнюю эльфийскую рощу, потому что она «портила вид» с его скалы. Наша Стража отвечала. Конфликт тлел веками. Аррион… он не был самым ярым его участником. Говорили, он всегда был больше поглощен своим ремеслом, артефактами. Но он дракон. И когда Король призвал его, он воевал. Как воевал и я.
В его голосе не было злобы, лишь усталое принятие. Два солдата с разных сторон, теперь вынужденные делить одну крышу.
Неделя наших непрекращающихся споров закончилась неожиданно. Я как раз заканчивала раздачу указаний феям на утренней летучке — мы отрабатывали слаженность действий на случай одновременного заселения нескольких групп. И тут дверь зазвенела.
Я подошла к панели. На экране стояла фигура, которая даже через статичное изображение излучала харизму и энергию. Он был высок, как Аррион, но одет в нечто совершенно немыслимое: плащ из переливающихся перьев неведомой птицы, под которым виднелся ярко-алый камзол, и брюки такого же кричащего цвета. Его длинные серебристые волосы были заплетены в десяток сложных косичек, а в ухе поблескивала серьга в виде маленького черепа. Но самое поразительное — его глаза. Они были ярко-оранжевыми, как расплавленное золото, и в них, когда он улыбался во всю ширину лица, на секунду проступали вертикальные зрачки. Дракон. Еще один.
Я открыла дверь.
— Наконец-то! — прогремел он, переступая порог. — Аррион, старина! Где ты?
Аррион, стоявший у стойки, закатил глаза. Незнакомец обнял Арриона с такой силой, что я услышала треск одежды.
— Ксиландор. Ты так же невыносим, как и всегда, — произнес Аррион, высвобождаясь из объятий. — Что привело тебя сюда?
— Как что? Слухи! — Ксиландор широко улыбнулся, оглядывая холл. Его взгляд скользнул по мне, по Лириану, по Грум-Гру, и на его лице расцвел неподдельный восторг. — До меня дошли слухи, что ты вступил в права совладельца легендарного «Междумирья»! Это же грандиозно! Новость облетела уже пол Аэтериса!
Он подскочил ко мне и подхватил мою руку, чтобы коснуться ее губами. Его прикосновение было прохладным.
— Очаровательная леди! Должно быть, вы и есть та самая Ольга! Я, Ксиландор, наверное, самый старый и бесполезный друг этого невыносимого затворника! Позвольте выразить свой восторг! Вы совершили невозможное — не то что вдохнули жизнь в этот застывший артефакт, вы заманили в его сети самого нелюдимого дракона Аэтериса! Сына самого Каэля анСара!
Аррион, стоявший с видом человека, терпящего неизбежное зло, резко выпрямился.
— Ксиландор, — его голос прозвучал предостерегающе тихо.
— О, перестань! — отмахнулся тот. — Она же твой партнер, ей положено знать, в какое славное, хоть и слегка потрепанное партнерство она вписалась!
Он повернулся
