духе взаимном страсти.
— Ох, это невыносимо! — простонал Келавс. — Все, я в свою келью. А вам двоим не советую тянуть время. И да, герцог, эта девушка вряд ли ведьма. По крайней мере, черная.
Он слегка поклонился нам обоим и поспешно удалился.
— В этом обличье старина Олехо весьма словоохотлив, — заметил Максвелл, — но давайте вернемся к гостям. Иначе у них возникнут вопросы.
— Эрна Шардон, — начала я.
— Она не опасна, — быстро перебил Максвелл, — да, злится, но тут она ничего не сделает и не осмелится к тебе подойти. Если Клементина вероломно нарушит наши высказанные дружественные намерения, об этом балу пойдут вовсе не такие слухи, которых она хочет. Не станет позориться, я уверен.
— И вы с ней не хотите быть вместе? — вопрос вырвался сам собой. — Вы же любили и страдали!
— Как ты заметила, сладкая, все это уже произносится в прошедшем времени. Идем. Я снова слышу музыку и хочу пригласить тебя на танец.
14.3
Танец с Максвеллом Коллином.
Одна мысль об этом будоражила. Я вспоминала наши прикосновения в постели, почти обнаженными. И сейчас, соприкасаясь с герцогом, позволяя вести себя в танце, чувствовала, как между нами пробегают искры.
Словно то, что происходило тогда, сейчас продолжается в более приличной форме.
Но мы оба знаем, что наши тела продолжают вести свой немой диалог.
— Ты тоже это чувствуешь? — прошептал Максвелл, и его слова пробирались через мое отчаянное головокружение.
Как же меня влечет этот мужчина!
Против воли, против правил приличия, против разумных доводов!
Я… я хочу вновь оказаться с ним вдали от чужих глаз и чувствовать его руки на своем теле.
— Я чувствую танец, — еле слышно ответила ему, с трудом шевеля губами.
— И я… а еще — твое желание.
Наши щеки почти соприкасались, его дыхание обжигало.
Максвелл удивительно попадал в ритм музыки и был невероятно пластичен. Я это понимала даже сквозь пелену, словно наброшенную на мое сознание.
А еще ощущала его тепло. Прикосновения его сильных рук были мне приятны.
— Ты так грациозна, Арлин, — негромко произнес Максвелл, — чем больше узнаю тебя, тем сильнее увлекаюсь. И не сказать, что сам в восторге от этого. Возможно, покажусь безумцем, но хочется делать какие-то… традиционные вещи. Например, позвать тебя в театр. Прямо завтра, все равно мой сыщик пока занят делами, на которые я не могу повлиять.
В театр? С Максвеллом!
Я была на представлении актеров раз в жизни. В детстве, еще с родителями. Опекуны меня не водили, Мартин тоже не успел или не счел нужным.
— Как раз в главном королевском театре дают историческую пьесу.
Мое сердце сладко замерло.
Это так похоже на обычные, прекрасные ухаживания… было бы. Но я замужем. Не зря же всплыло в памяти имя мужа.
Могла ли я подумать еще не так давно, что воспоминание о Мартине вызовет у меня такую досаду, как что-то ненужное и неприятное?
— Твое лицо омрачилось, — заметил Максвелл, — никак, вспомнила свое рыжее недоразумение. Как и я.
Может ли такое быть, что блистательный Максвелл Коллин тоже мной увлекся, не просто ради ритуала Права первой ночи?
Нет, мне в такое не верится.
Чуткий нюх Келавса уловил у нас взаимную страсть.
Но страсть не равно чувства.
Это просто похоть… или нет?
Танец закончилось, а дыхание все никак не желало возвращаться к норме.
Остаток вечера я старалась не слишком вступать в общение с гостями, чтобы не вызывать у них лишних вопросов.
Правда, герцог Хатлер искал со мной беседы сам. Один раз он спросил, не видела ли я пуговицу с его камзола.
Надеюсь, я не покраснела.
Часа через два гости начали расходиться, и я решила, что вполне могу улизнуть к себе.
Тихонько выскользнула из главной залы и убежала в покои, пока меня никто не остановил.
С удовольствием, хотя и с большим трудом, освободилась от сжимающего ребра корсета. Платья наши не предназначены для самостоятельного раздевания без помощи горничной… или мужчины. Но звать служанок не хотелось. Я справилась сама.
Освежилась в ванной, не стала ее наполнять, так, слегка плеснула воды, чтобы смыть усталость этого бесконечного дня.
Поразмыслив, переоделась в домашнее, а не в одежду для сна. Вдруг Максвелл пожалует обсудить итоги праздника.
Сложно сказать, страшилась ли я этого или желала.
Несмотря на утомление, я ощущала странную бодрость, будто события бала вдохнули в меня новые силы.
Я пыталась сосредоточиться на книге или вышивании, но мысли устремлялись к словам Максвелла о театре.
Ближе к полуночи я с разочарованием решила собираться ко сну.
Наверное, не все гости разошлись, Максвелл засиделся с кем-то близким.
Сердце кольнула игла ревности.
Я ведь не видела, чтобы Клементина покидала бал!
Зачем же я ушла, глупая… хотя, что бы это изменило?
Я поднялась с кресла, чтобы отправиться за ночной рубашкой, как в дверь осторожно постучали.
Открыв, я увидела на пороге Максвелла. В руках его был букет пышных роз. На прекрасных лепестках — капельки воды.
— Пустишь? — прошептал герцог.
Кивнув, я посторонилась.
Максвелл прикрыл дверь за собой и отдал цветы мне.
— Благодарю тебя за прекрасный праздник, Арлин.
Он улыбнулся с такой теплотой, что я чуть не разревелась.
Какая же я стала сентиментальная!
Он пришел сказать вежливое спасибо, как положено галантному кавалеру и учтивому хозяину. А я тут расчувствовалась.
— Мне было приятно подготовить эти развлечения для вас, герцог, — церемонно ответила я, чуть не уткнувшись лицом в цветы, чтобы он не догадался, что я сейчас чувствую.
Максвелл порывисто шагнул ко мне и вдруг забрал букет. Осторожно положил его в кресло и притянул меня к себе.
— Кажется, ты чем-то расстроена, или просто устала, Арлин? — спросил он, глядя в мои глаза.
Я смогла слабо улыбнуться, губы мои внезапно дрогнули.
— Нет, я рада, что мои скромные старания имели успех. Правда. Спасибо за цветы, это очень мило.
— Моя маленькая глупая девочка, — прошептал Максвелл с невероятной нежностью.
А потом поцеловал меня.
14.4
Кровь превратилась в жидкий огонь. Со стоном я ответила на его поцелуй.
Моя ревность, нежность, восхищение, преданность, неуверенность, боль… все это слилось воедино.
Максвелл подхватил меня на руки и отнес на кровать.
Он пылал так же, как и я.
Герцог отстранился, внимательно всмотрелся в мои глаза.
— Ты желаешь этого, — прошептал он.
Пальцы Максвелла потянули завязку на моем платье.
Я не возражала, когда он освобождал меня от него.
Его взгляд словно гладил мою кожу, я чувствовала исходящее от него тепло.
— На этот раз я не остановлюсь, — его шепот обжигал не только ухо, но
