безопасности от меня.
Я поднялась, собираясь попросить их уйти, но замерла: что-то со звоном упало на пол. Что-то блестящее. Моя рука метнулась к шее, коснувшись голой кожи там, где должно быть ожерелье. Хриплый звук вырвался из горла. Ссутулившись, я подхватила серебро с пола, поднимая кулон моей матери в форме листа папоротника. Цепочка потемнела, застежка расплавилась и перекрутилась. Изящные листья, которых я касалась тысячи раз, были покорежены и сплавлены воедино.
— О нет, — простонала я.
Внутри меня что-то оборвалось. Я уничтожила свое самое ценное сокровище, вещь, которой дорожила больше всего на свете.
Гвит вполголоса выругался.
— Сара, мне так жаль.
Он сделал шаг ко мне, но я отшатнулась.
— Не надо. Не подходи ко мне, пожалуйста.
Прежде чем я успела натворить что-то еще, я бросилась в спальню и заперлась на засов. Я рухнула на пол и зарыдала, сжимая в руках остатки маминого ожерелья.
Глава 27
Узнав о предательстве, боги оплакивали поступки своих детей и стремились вернуть свой Котел, дабы люди не разрушили сам мир в своих экспериментах. Великие землетрясения сотрясали землю, небеса превратились в огонь, а моря закипели, ибо Котел использовался без верной руки богов, способной направлять и сдерживать его мощь.
История Брейто, том 1, Б. Суик
Я сидела в своей комнате за запертой дверью, игнорируя всех. Обгоревшую одежду я швырнула в очаг. Сидела в темноте, ненавидя само ощущение того, что затаилось у меня в груди. Оно, казалось, реагировало на мое отчаяние, согревая изнутри, словно пытаясь утешить.
Так я томилась два дня, слушая, как люди приходят и уходят. Девочка, Арнакс, заявила, что останется, и спала на диване. Таран расспрашивал ее, когда она отказалась уходить, их приглушенные голоса доносились из-за двери. Она сказала, что сирота и ей больше некуда идти. Каз уговорил его позволить девочке остаться, сжалившись над ней.
Я сидела в кресле перед холодным очагом, не в силах и не желая разжигать огонь. Сама мысль о том, что рядом будет пламя, заставляла мои легкие сжиматься, поэтому я сидела в кромешной тьме. Ждала, когда в дверь постучат солдаты, когда Энерман потребует впустить его и утащит меня прочь. Приходил даже Га’Ласин, мягко уверяя, что испробует все доступные ему пути исследования, какими бы неортодоксальными они ни были.
Тяжелые тучи скрыли луны, и ветер бился в стены замка, точно разъяренное морское чудовище. Колокола пробили полночь, а я все куталась в одеяло, свернувшись в кресле и упиваясь жалостью к себе. Усталость пыталась погрузить меня в забытье, но я боролась с бессмысленным упрямством. В моей жизни было так мало того, что я могла контролировать, что бодрствование и добровольное погружение в страдания казались крошечным, болезненным удовольствием.
Глаза жгло от желания уснуть. Я позволила себе моргнуть.
Я знала, что сплю, потому что Мелоди никак не могла сидеть в кресле напротив. В комнате по-прежнему было темно, но Мелоди словно освещало летнее солнце.
Она посмотрела на меня с печалью.
— Мне жаль, Сара.
Я нахмурилась и выдохнула:
— Ты постоянно это повторяешь, но тебе не за что извиняться. Это я должна просить у тебя прощения.
Мелоди покачала головой, волосы скользнули по ее плечу.
— Я лишь пыталась защитить тебя, я не хотела причинить вреда.
Я наклонила голову, мой измученный мозг пытался понять, что он хочет мне сообщить.
— Защитить от чего? Я не понимаю.
— Ты забыла меня. В твоей памяти больше ничего обо мне не осталось. Почему?
Внутри вскипело раздражение. Я слишком устала, чтобы спорить с образами, рожденными моим разумом, и, поскольку чувства живых людей не были под угрозой, я дала волю языку.
— Это дурацкий сон. У меня нет на это сил. Ты не могла бы просто уйти?
Мелоди подалась вперед, в ее взгляде читалась тревога:
— Нет, я в ловушке. Мне нужно, чтобы ты помогла мне, но ты забыла как. Ты должна найти способ, прежде чем вернется Великая Тьма.
Я фыркнула, раздражение сменилось гневом. Почему мои сны становятся все более безумными? Почему я не могу увидеть что-то приятное и хоть на миг отдохнуть от никчемности своей жизни?
Я ткнула пальцем в призрачную Мелоди:
— Тебе нужно убираться из моей головы. Если я проснусь и окажется, что я сожгла этот чертов замок к чертям собачьим, я буду в ярости.
— Тогда научись управлять огнем, — возразила она. Она подняла тонкую ладонь, и над ней появился шар мерцающего пламени.
— Нет, не смей! — огрызнулась я.
Я потянулась, чтобы погасить его, но вместо этого огонь окутал мою руку. Покалывающее пламя обвилось вокруг пальцев, заливая комнату золотистым светом, который отражался в оконных стеклах. Вопреки себе, я улыбнулась, любуясь красотой этого танца.
Мелоди соскользнула с кресла и опустилась на колени передо мной, в ее глазах застыла мольба.
— Сара, проснись. Найди способ контролировать это. Найди Голоса Богов там, где они прячутся.
Этот сон становился все более бессмысленным. Я моргнула — и Мелоди исчезла. Я резко выпрямилась. Одеяло соскользнуло с плеч, и холодный воздух коснулся кожи.
Пламя все еще плясало на моей руке. До меня дошло: я вовсе не спала.
— Ох, блядь…
Я озиралась по сторонам, свет от моей руки отбрасывал причудливые тени на стены. Я встала, не сводя глаз с ладони и нервно облизывая губы. Я не знала, что делать.
Нахлынула паника, но я понимала, что это приведет лишь к катастрофе. Я выровняла дыхание, стараясь сосредоточиться на пространстве комнаты, как раньше учила меня леди Бекка.
Медленно я подошла к очагу, опустилась на колени и протянула руку к сложенным поленьям. Они вспыхнули с треском и хлопком гораздо быстрее, чем должны были. Мои глаза расширились, лицо обдало жаром. Из горла вырвался смешок. Может, я и правда окончательно сошла с ума?
Сердце колотилось о ребра, но паника уступила место восторгу. Если я смогу этим управлять, значит, буду не опасна. Я опустилась на пятки перед ревущим огнем и поднесла горящую руку к лицу. Искры взлетали вверх, затягиваемые в дымоход.
Слова Мелоди эхом отозвались в голове: найди Голос Богов. Что это значило? Придется спросить мастера Га’Ласина. Пламя на руке вспыхнуло ярче, словно отвечая на мою мысль.
Я снова увлажнила губы:
— Ты… ты слышишь меня? В моей голове?
Огонь пульсировал. Мысли неслись вскачь, и мне пришла в голову идея.
— Мое имя Касворрон?
Никакого движения.
— Мое имя Сара Брандт?
Пламя запульсировало, на мгновение поднявшись выше и снова опустившись.
— Ладно, — дрожащим голосом произнесла я. — Можешь перестать… ну, уйти обратно или… — я не находила нужных
