добротная резная мебель с лазурным орнаментом, и книжные полки, уставленные частично древними фолиантами в кожаных переплётах, а частично — затёртыми советскими справочниками… Всё было очень настоящим. Как и ощущение прикосновения к горячей коже, твёрдость мужского тела под моими ладонями, шумное дыхание, запах…
Всё было наяву!
Счастье затопило меня с головой, я словно мгновенно опьянела от одного лишь осознания, что всё происходит на самом деле.
— Влад? — тихо прошептала я, ласково касаясь пальцами его лица. — Неужели это ты?
Он кивнул в ответ. Чёрные глаза смотрели по-новому, с нежностью и предвкушающим интересом. Князь улыбнулся, и от его улыбки, расслабленной и искренней, сердце забыло как биться. А потом задал вопрос, которого я никак не ожидала:
— Кто ты? Как тебя зовут?
— Что? — нахмурившись, переспросила я.
— Мы не знакомы. Я — Влад. А ты?
Я шокированно уставилась на мужчину, которого любила до одурения, осознавая, что он действительно смотрит на меня так, будто видит впервые.
Он что, забыл меня?!
Сказ пятнадцатый, о красоте внешней и внутренней
Повидал я белый свет,
Жозефин и Генриетт,
Но, таких, как ты, красавиц
Среди них, Маруся, нет!
— Что?! — внезапно севшим голосом переспросила я, приподнимаясь на локте. — Ты меня забыл?
Влад растерялся. Широко распахнул глаза, несколько мгновений смотрел на меня, не мигая, а потом неверяще спросил:
— Маруся?..
— А кто ещё?!
Мы смотрели друг на друга, и лицо Влада меняло выражения. От шока к возмущению, от возмущения к радости, от неё обратно к шоку, а потом он вдруг взял и заржал. Громче Раджи!
— Нет, что случилось-то? Мне кто-нибудь объяснит? — я осмотрелась, окончательно убеждаясь, что нахожусь в спальне князя.
— А чего тут объяснять? — ехидно спросило зеркальце с полки. — Его Темнейшество загадал себе жену идеальную, которая была бы с ним счастлива. Нежную, любящую, покладистую и точь-в-точь такую красивую, как Маруся. Но не Марусю. Я всё исполнило.
И столько самодовольства было в бесплотном голосе, что я невольно вздрогнула.
То есть он просил не Марусю? А почему тогда я тут?..
— Потому что я — не Маруся… я — Марина… — тихо прошептала я, отчаянно разочаровываясь в своём внезапном счастье.
Он хотел не меня! Это было так больно, что на глазах проступили слёзы. Влад внезапно стал серьёзным и потянулся ко мне рукой, я отползла подальше.
— Хорошо, что умную не попросил. Тогда пришлось бы другую искать! А так и эта сошла, — ядовито добавило зеркальце и умолкло.
— Марина? Всё-таки Марина? Вот чёрт!.. — выругался князь, а потом виновато посмотрел на меня: — Марусь, ты только не реви, я сейчас всё объясню.
Но поздно. Слёзы уже катились по лицу, и разочарование было настолько острым, что резало меня наживую.
Влад обхватил меня за плечи и торопливо заговорил:
— Сначала выслушай! Когда ты ушла, я бесился неделю. Кого хочешь спроси. Делегацию ночниц выгнал, с Волотом поругался и подрался, с Раджой напился так, что дед Постень нас потом зельем лечебным отпаивал два дня. Я всё время думал, что всё вышло неправильно. Хотел загадать желание, чтобы тебя вернуть, но сначала гордость не позволила, а потом — здравый смысл. Послушай, Марусь, — виновато проговорил он, прижимая меня к себе. — Я не хотел тебе больно делать. А ещё решил, что раз ты ушла, то выдёргивать тебя обратно сюда было бы эгоистично. Раз ты решила уйти, значит, тебе в Навомирье лучше было, значит, ты туда хотела. Может, жених у тебя там был… Я же даже не спрашивал. Ничего я не спрашивал о тебе! Чем сильнее ты мне нравилась, тем сильнее я сердился, потому что никак не мог это контролировать. И пророчество изменить никак не мог. Это вторая причина, по которой я бы никогда тебя обратно сюда не притащил. Я решил, что раз ты в Навомирье, то в безопасности. А тут у нас странные дела творятся, Марусь, и это третья причина. Мир с ума сошёл. Нет, я понимал, что будет период адаптации после разделения миров, но чтоб так… Выдёргивать тебя сюда было бы жестоко. Есть и четвёртая причина. Я прекрасно понимал, как ты относишься к принуждению и что никогда мне подобного не простишь. А мучить тебя я не хотел, но и забыть никак не мог…
Слёзы лились по моим щекам, я слушала и не знала, верить или нет. И обидно было до ужаса, и в то же время…
— И ты загадал другую девушку, — всхлипнула я.
— Да… я… если честно, был не очень трезв вчера… Не настолько нетрезв, чтобы не соображать вообще, но настолько, чтобы соображать не очень хорошо. Мне показалось это отличной идеей — пожелать жену такую же красивую, как ты. И чтобы она со мной была счастлива… Марусь, не смотри на меня так, я вот сейчас это проговариваю и сам понимаю, насколько нехорошо это звучит…
Ладно, из всех на свете людей я — последняя, кто может предъявлять кому-то за плохо сформулированные желания. А ещё вдруг стало отчаянно приятно, что он считает меня настолько красивой. Я-то всегда думала, что если меня кто и полюбит, то за богатый внутренний мир. Ну… ладно… Может, князь и его ещё распробует.
— В общем, я пожелал такую же красивую, как ты, только покладистую… — хмыкнул вдруг Влад, утирая мои слёзы.
— Я покладистая, — шмыгнув носом, возразила я. — Поклала на все твои запреты…
— Это да, — согласился он и осторожно поцеловал в щёку. — Это да.
— И что теперь? Ты меня обратно вернёшь?
— Ни за что! Но и пророчеству сбыться не дам, — Влад сжал меня в объятии так крепко, что стоило, наверное, возмутиться, но вместо этого я лишь успокоилась. — Ты правда скучала?
— Ужасно, — призналась я. — Жалела обо всех колкостях, что наговорила. Ладно, не обо всех, но… Жалела, что не сказала… — я запнулась. Во сне всегда было так просто это говорить, а в реальной жизни меня накрыло таким волнением, что закружилась голова, — что ты мне нравишься, — наконец выдавила я.
Влад глубоко вздохнул, а потом улыбнулся. Улыбнулся так, что эта мерзкая болючая дыра в груди мгновенно затянулась, и дышать стало легко. А потом стало жарко, потому что он меня ещё и поцеловал. А целовался он гораздо лучше, чем желания загадывал… в общем, я совершенно потерялась и во времени, и в ощущениях.
— Ты мне тоже нравишься… очень! — наконец сказал он, неохотно отрываясь от моих губ. — Может, ты голодная?.. Или хочешь чего-то?..
— Хочу. Тебя поцеловать.
Больше на разговоры мы времени не
