тратили. Я полностью утонула в новом ощущении взаимности. В себя пришла только несколько часов спустя, когда Влад ласково гладил меня по животу. И впервые в жизни мне не было неловко и даже не хотелось его втянуть. Ну вот такой у меня живот, мягкий и округлый, а не плоский. И таким, какой есть, он нравился моему любимому мужчине. Хотя, конечно, стоило признать, что уловки князю нравились куда больше. Я бы даже сказала, что он от них впал в экстаз, но пусть это останется нашим с ним маленьким секретом.
Главное, мне наконец было хорошо. Настолько хорошо, что я боялась выпускать Влада из объятий. Боялась, что это всё — сон. Реалистичный, яркий, восхитительно настоящий. Но сон.
— Марусь, может, поедим? А то время уже обеденное, а мы ещё не завтракали.
— Хорошо, — согласилась я. — Видишь, я умею быть покладистой, если речь заходит о еде.
— Кто бы сомневался.
Влад поцеловал меня в плечо и помог поправить расшитую домовым сорочку, которая сбилась и задралась. Хотя почему задралась? Князь её задрал самым нахальным образом, но я не возражала ни капельки.
— Я думала, что нельзя в таком виде по дому ходить, — фыркнула я, поправляя ничего не скрывающий подол.
— Теперь можно. Но только в спальне. А то ещё увидят дед Постень или Раджа. Он повадился голову в кухонное окно засовывать и с домовым беседовать. А тот и рад! Кормит его как на убой. Я уже говорил этим двоим, что скоро у Раджи под собственным весом начнут ноги разъезжаться, но кто бы меня слушал. Знаешь, что обидно?
— Что? — прижалась я к плечу Влада после того, как он завязал на мне свой халат.
— Я вообще-то грозный правитель, один раз упыри посмели на меня клыки скалить, так я их в лягушек превратил и передавил, чтоб другим неповадно было. Но всё равно куда ни плюнь — никакой субординации. А дед Постень меня и вовсе дураком назвал после того, как ты ушла.
— А ты что?
— А что я? Два дня в харчевне питался, потом он блинов напёк, и мы сделали вид, что ничего не было.
— Очень по-мужски, — рассмеялась я.
— Так и есть.
Душа звенела от счастья, хотелось расцеловать весь мир, но я ограничилась Владом. Когда мы пришли на кухню, из-за печи вылез домовой, при виде меня всплеснул руками и аж прослезился от радости.
— Марусенька!
Я обняла дедка, пахнущего свежим хлебом и уютом.
— Я так рада вернуться!
— Вертихвостка! — ласково посмотрел он на меня и склонил голову набок. — А ну садитесь, молодые, буду вас потчевать.
На столе, словно из ниоткуда, возникли тарелки со снедью, плошки, крынки и кувшины. Мы с князем сели на лавку рядышком, касаясь друг друга плечами.
— Спасибо, — счастливо выдохнула я, засовывая в рот кусок жареного карпа. — Ох, какая вкуснотища!
— Может, оладушек напечь? — весело предложил домовой.
— Напеки. А то голодные мы, — улыбнулся Влад.
— Марусенька, ты морсика пока налей, а ян-то щас… ян-то — мигом, — засуетился дед Постень. — Владик, надобно ж того… свадебку-то планировать… — закряхтел домовой, доставая откуда-то из-за печи горшок с тестом.
Я замерла в ожидании ответа. А вдруг князь опять скажет, что жениться не собирается? Или что ему и холостым быть хорошо? Нет, оно и понятно, мы же и знакомы-то всего ничего, но всё равно… Не то чтобы я хотела замуж за Влада прямо сию минуту выходить, но определённо не хотела, чтобы он сказал, что свадьбы не будет.
— Конечно, надо планировать. Негоже Марусе в девках ходить, особенно теперь. Тем более что жить она будет у меня, слухи поползут. Зачем нам такие разговоры? Да, красавица моя? — посмотрел на меня Влад, и я неожиданно для себя глупо хихикнула и зарделась под его взглядом.
— Мест на шестьсот? — с сомнением проговорил дед Постень, а потом вдруг добавил с предвкушением: — Надобно будет к Марфе на поклон идти, один ян-то не справлюся…
— Чего это на шестьсот? — возмутился Влад. — Князь женится или купец захолустный? Меньше, чем на три тысячи, не рассчитывай.
— И то верно, — закивал домовой. — Ох, держись, Марфуша…
— А кто это? — осторожно спросила я, переводя взгляд с одного собеседника на другого.
— Домовиха одна… Ух и деловитая! — мечтательно проговорил дед Постень. — Какие клёцки делает! Ум отъешь. Вдовая, нестарая ещё, да не хочет второй раз замуж идти. Кто её только не звал!
— И вы звали? — заинтересованно спросила я.
— Да куда мне? Говорю ж, её кто только не звал, она всем отказала, — вздохнул домовой, переворачивая первую партию оладушков.
— Ну так пока не спросишь, не узнаешь. Может, она всем и отказала, потому что пошла бы только за того, кто пока не предложил…
Ой. Кажется, я уже заразилась этой болезнью влюблённых пар, которые не мыслят своей жизни без того, чтобы переженить всех одиноких друзей. Быстро же меня эта лихорадка подкосила… И дня не прошло.
Дед Постень посмотрел на меня, прищурившись, но ничего не ответил.
— Вкуснотища, — похвалил Влад оладушек.
Домовой блаженно замер и аж зажмурился, словно кот, что не просто наелся сметаны, но и разлёгся потом сытый на солнышке.
— Да, очень вкусно, — попробовала и я.
Оладьи получились пышные, пористые, толстенные, будто из многослойных кружев сплетённые, но при этом лёгкие, почти невесомые.
Как известно, химический элемент оладий вступает в прекрасную реакцию со сметанием, мёдием, сгущёнием и варением. Я лично убедилась в том, что так и есть.
— Делов-то, — с лёгким кокетством махнул рукой повар.
— Нетеча мне теперь отомстит, — вздохнула я. — Она так хотела за тебя замуж.
— А моё желание при этом вообще не учитывалось? — хмыкнул Влад. — Что-то я ни одной болотницы не припомню в княжеском роду. Ведьмы были, куда ж без них. А болотницы — нет.
— Ну так ей этого не объяснишь… И вообще, я вот о чём с тобой хотела поговорить…
— О межвидовой войне, которую ты умудрилась развязать за два дня, а я потом полтора месяца не мог остановить? — весело вскинул брови князь. — А ведь болотницы тебя даже не сдали. До последнего отрицали, что ты к этому делу руку приложила. Только когда до транспарантов дошло, тогда всё стало очевидно. Но я уже и от кикимор знал, чего ты добивалась. Хотя, надо отдать тебе должное, за два последних месяца ни одной человеческой смерти в лесу.
— Это же хорошо… Слушай, я вот что подумала. Нужно твою нечисть замотивировать и перевоспитать, чтобы она людей не трогала. У меня и план есть!.. — загорелась я.
План действительно был, надёжный, как китайские
