купола, пытающаяся вырваться и не понимающая, почему не может этого сделать. Этот образ заставил ее содрогнуться, но разве это было бы хуже, чем покорно принять угрозу недовольства леди Эль-Адрель? Лучше умереть, пытаясь, чем как бесхребетное, бесчувственное насекомое.
Рука Джадрена легла на ее ногу под столом, и она вздрогнула от неожиданности. Его пальцы сжались, и она взглянула на него. Он безмятежно развалился в своем большом кресле, в другой руке у него был кубок с вином, которым он размахивал, рассказывая какую-то историю другому волшебнику.
Он не подавал никаких признаков того, что знает о ее существовании, не говоря уже о том, что его рука так интимно лежала на ее бедре. Теперь, когда она замерла под его предупреждающей хваткой — хотя она не понимала, как он мог так мгновенно на нее воздействовать, и как он мог узнать, о чем она думает, — его пальцы расслабились, и он погладил ее, разглаживая тонкий шелк, струящийся по ее коже. Убаюкивая ее, чтобы она смирилась со своим пленом. Угрожая, что если она не согласится, то будет раздавлена. Она превратится в шелуху, рассыпающуюся в щелях этого дома.
— Ешь, — тихо приказал Джадрен, не глядя на нее.
Она поняла, что просто смотрела на свою тарелку, в которой теперь не было зелени. Он поставил на нее маленькую вазочку, наполненную спелой красной малиной со сливками. Ее взгляд переместился на него.
— Малина?
— Она тебе нравится, — напомнил он ей. — Твоя любимая. Наслаждайся тем, чем можешь и пока можешь. Это мой лучший совет.
Озадаченная тем, что он вспомнил ее случайное замечание, она съела малину, которая действительно была восхитительной, яркой, как солнечный свет, с идеальным балансом сладкого и кислого, а сливки придавали ей сочный изысканный вкус.
Когда слуга заменил пустую миску с ягодами на другое блюдо, Селли принялась за него: воздушное тесто, в котором была запечена сочная рыба. Полился насыщенный соус, когда она разрезала корочку, ела она охотно, уверенная, что никогда в жизни не пробовала ничего настолько вкусного. Она доедала остатки соуса с очередной булочкой, когда леди Эль-Адрель повернулась в кресле и обратила все свое внимание на Селли.
— Итак, фамильяр Фел, насколько хорошо ты обучена? — спросила она, заставив Селли вздрогнуть от тревоги. Рука Джадрена, которая не переставала успокаивающе скользить по ней, пока она ела, постепенно напряглась. Опять предупреждения без контекста и полезных советов. — Отвечай, — потребовала волшебница. — Хотя твое молчаливое послушание делает тебе честь.
По другую сторону от Леди Эль-Адрель, наклонившись вперед настолько, чтобы быть в поле зрения, сидел Фирдо и ободряюще улыбался Селли. Спокойное выражение лица, столь похожего на суровое лицо Джадрена, по-прежнему смущало ее.
— Все, что мне известно о том, что такое фамильяр, я узнала от Джадрена, леди Эль-Адрель, — сказала Селли, тщательно подбирая слова. В основном, это была правда.
— Как предприимчив мой апатичный сын.
Джадрен повернулся.
— У меня горят уши, — сказал он бойким тоном, делая вид, будто не прислушивался к каждому слову до этого. По-прежнему элегантно расслабившись, он протянул свой кубок помощнику, чтобы тот наполнил его. Тем же движением он отпустил свою хватку на бедре Селли, оставив холодное место, которое странно ощущалось без его прикосновения, хотя она также почувствовала облегчение, избавившись от него, — еще одна загадка, — и перекинул свою руку через спинку ее стула, лениво поглаживая один из ее локонов.
— Селия ничего не знает, Маман, — ответил он за нее, устало вздохнув и покачав головой. — Было бы печально и стыдно наблюдать это, если бы огромные пробелы в ее образовании не предоставили нам такую потрясающую возможность.
— Я спросила фамильяра, а не тебя, — ответила леди Эль-Адрель, устремив холодный черный взгляд на Джадрена, собственнически обнимающего Селли. — И я не согласна с тем, что ты употребил слово «мы». Не думай, что ты будешь претендовать на нее. У меня есть другие волшебники, нуждающиеся в могущественном фамильяре. Волшебники более полезные и преданные, чем ты.
— Я уехал только потому, что вы меня послали, Маман, — ответил Джадрен. — Притвориться младшим волшебником перед таким выскочкой, как лорд Фел, было испытанием моей верности Дому Эль-Адрель, которое, рискну предположить, не смог бы пройти никто из моих соратников.
— Да, ну… — Леди Эль-Адрель фыркнула, окинув Селли неприятным взглядом. — Я выбрала тебя для этой работы, потому что из тебя получился идеальный миньон. Ни один другой мой ребенок не смог бы так убедительно изобразить слабость и покорность.
Джадрен наклонился так близко, что его грудь почти касалась руки Селли, а жар его тела ощущался на ее голой коже. Она чувствовала его реакцию: досаду, обиду и убийственную ярость, четкое ощущение медленного нарастания его магии. Под столом она положила руку ему на бедро и сжала так сильно, что у него перехватило дыхание.
Ладно, да, отчасти это была расплата. К ее удивлению — после его первоначального шока, — магия Джадрена немного ослабла, мышцы его худого бедра напряглись под ее рукой, и он потянул за локон, который ласкал, а затем перенес ласку на ее голую ключицу.
Это не должно было вызывать у нее мурашки по коже, но так произошло, и она мучительно осознала, как близко к его теплому паху лежит ее рука, как чист и приятен его запах, как его свежее дыхание обдает ее ухо и щеку, когда он наклоняется к ней, чтобы поговорить с матерью, и обнимая Селли, как бы защищая ее. Хотя это не было его мотивацией.
— Не стоит меня больше недооценивать, Маман, — выдохнул он так тихо, что услышать его могли только они трое.
— Осторожно, мальчик, — так же тихо прошипела леди Эль-Адрел. — Я могу начать подозревать, что ты не искренен в своих заявлениях о преданности.
— И это после того, как я доставил тебе такой прекрасный подарок, — промурлыкал он.
— Ты имеешь в виду, подарок для себя, — ответила она тем же тоном. — Ты явно хочешь этого фамильяра. Неосмотрительно с твоей стороны раскрывать свои карты. Я должна отдать ее одному из твоих братьев и сестер, чтобы ты знал свое место.
Селли почувствовала, как Джадрен пожал плечами, прижимая ее к себе и обхватив пальцами основании ее шеи, чтобы притянуть к себе и так зафиксировать.
— Я увидел ее первым.
— Разве ты ребенок, чтобы претендовать на лакомство только для того, чтобы скрыть его от остальных?
— Ты обещала мне. — Его тон по-прежнему низкий, но теперь с опасной ноткой. — У нас был договор.
— Пф. — Она щелкнула пальцами. — Ты сделал то, что тебе сказали. Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты все равно будешь делать
