встать.
— Я би не совьетоваль.
— Кто ты, Мир?
Она невольно перешла на «ты», да и… вопросов набралось слишком много.
Незнакомец пожал плечами.
— Учьёный.
Ну да. А она — кудесница вместо Тиль. Или — вообще — Аврора, заря империи ОК собственной персоной. Но императрица лишь мягко съязвила:
— Для ученого гонору многовато.
Мир развел руками и ничего не сказал, продолжая сверлить ее взглядом своих зеленых глаз. Гневаться бесполезно… Но что-то ведь сделать нужно? Как минимум… Ис оперлась о кровать и мятежно покосилась на «ученого»:
— И я все же попробую.
Тихонько встала на ноги. Покачивало, как в море корабли. Но терпимо. А в окне на противоположном окне теперь было стало видно не только небо. Но и горы. Лес.
Далеко… внизу.
Ис издала неопределенное восклицание и рванула к окну. Правда, не так быстро, как рассчитывала. Если бы не подоспевший Мир, пропахала бы носом… шикарный, как он сказал,«багрянцевый»ковер. Пышней орботтовской травы. Увы. В итоге упала на локоть врага. И добралась таки до подоконника, повисая на нем, потому как сейчас это было самым важным.
Казалось, она смотрит на мир с высоты своей башни во дворце Чудесного Источника. Ис расплющила нос о стекло, чтобы только заглянуть пониже. И не увидела… ничего. Никакой опоры, кроме бечевки.
— Но… как?!
— Я же гаварью, — почти заботливо усадил ее Мир на сей раз в кресло сбоку от окна. — Я учьёный.
— Мы… парим в небе?
Мир кивнул. И остался стоять. Вероятно, так иностранцу было удобнее потешаться над гостьей. Или пленницей.
Ис обвела взглядом обстановку. А… так можно, да?..
— А это…
— Дирижабль.
«Дирижабль»?.. И что это слово должно означать?..
— И он…
— Льетает, Исмьея. Льетает.
Это было уж слишком. Особенно, как он при этом ее по плечу похлопал панибратски. Ис даже вспылила, стукнув кулаком по искусно вырезанному подлокотнику и сбрасывая темную ладонь:
— Перестань мне тыкать!
— А ти мьне тикаешь.
Тыльная сторона ладони была чуть светлее, но все равно не походила на загар. Ис сузила глаза, проводив эту деталь ее взглядом. А Мир сложил руки на груди, пряча неприлично светлые ладони под мышками. Пришлось хмыкнуть и отвернуться к багрянцу ковра и постели.
— Я императрица — мне можно.
Мир фыркнул.
— Ха. А я — син королья.
Ну да, конечно. Того, другого мира. А еще «учьеный» и атаман горных разбойников. Беглецов с каторги, осужденных, мятежников, поддерживающих недавнее движение Странника.
— Сначала говорить по-человечески научись.
Она тоже отвернулась. К стене. Вот, довел… Ведет себя, как девчонка. Но что это… дирижабль, который… «льетает, Исмьея».
И она летает. Ведь правда… зависли над землей. Что за магия такая… И как она верила, что… всесильна.
Что никогда не посадит кого-то иного на трон. И тем более — Странника! Любовное письмо жене которого спасет ей жизнь…
Тьфу.
Тиль тогда сказала: «я знаю, что ничего не знаю» — вот чему научил меня маяк на краю света». Вот оно… как.
Но как императрица может признать, что ничего не знает?!. Это немыслимо! Это… «учьёным» можно, не монархам!
Монархи должны просто лучиться уверенностью. Даже когда совершенно нетвердо стоят на ногах.
И… «другой мир»… Тот, в который ушли Аврора и Фаррел?..
Или он не говорил о «другом»?.. Ну, почему, почему в голове такая путаница?.. Опираясь о подлокотники, Ис упрямо встала обратно, сделала шаг, припадая к подоконнику прямо перед носом Мира. И снова зависла над лесом. Быть не может.
Самые высокие ели — ниже… А горы — вровень… Безуспешно поискала глазами дыру пещеры на какой-нибудь из скал. Что теперь?.. Пролетевшая прямо перед носом черная ворона заставила отшатнуться.
И в который раз ухватиться неподвижного, как статуя, грубияна Мира, «сына короля».
В Стольном она бы отправила его на площадь Увядших Роз или в лечебницу Квиллы Мель. А здесь… дрожит.
Как мир — там, за окном… Точнее, ТОТ мир дрожит: ЭТОТ Мир тверд, как скала, разумеется.
Чтоб его!
— Знаешь, Исмьея — ты ведешь себя не как императрьица.
Упс. Оказалось, он своими зелеными плошками на нее пялится. Снисходительно так. Как сын короля.
И видит все ее замешательство и бешенство насквозь.
— А ты — не как сын короля, — совершенно последовательно, но неискренне отбрила Ис и осталась собой довольна. — И что дальше, Мир?
— В смислье? Ти говорьила, за тобой придьет… как его… — Мир щелкнул пальцами.
— Барти.
— Бартьи.
— И тебя на корпию порвет, — подтвердила Ис.
Ведь Тиль расскажут все деревья… Даже если трус Таурон так и прячется в лесу… А Барти не оставит в беде, даже если во всем остальном он — дурачина. Просто не его стиль.
Что оставалось делать? Ис прочертила линию гор на стекле пальцем.
— Ти правда из Стольного? Императрьица?
Ис с удивлением воззрилась на своего собеседника. Но он вполне серьезно ждал ответа. С каким-то… мальчишеским восторгом и недоверием, которые скрывал за идеальной придворной миной вежливости и превосходства.
Но она ведь всю жизнь училась различать эти оттенки.
Если бы не они — поддалась бы ощущению, будто Мир — умалишенный. Временно. Вроде Таурона.
Или с рождения.
Но… так ли это? Она попробует еще раз. Вода камень точит.
— Да, как я уже говорила. И еду к Аяну. А ты меня задерживаешь — как думаешь, Мир, сын короля, как это понравится королю Аяну?.. Кстати, не его ли ты сын?
И внутри все оборвалось. А что, если у Аяна Двенадцатого и правда взрослые дети?.. И сам он — дряхлый старик?.. Решивший… тряхнуть этой сединой на старости лет и жениться на «малышке» императрице?..
Фу.
Мир рассмеялся обидно и насмешливо. Ис надула губу и перестала за него держаться. Топнула ножкой, придерживаясь за оконную раму:
— Отведи меня обратно к пещере!
— Ти же хотьела льекарство.
Лекарство?.. Все же, версия умалишенного звучит куда правдоподобнее.
Но Ис снова взяла волю в кулак.
— Все равно у тебя его нет, судя по всему. Боль никуда не ушла.
— В Мирахане говорьят: льекарство — спать.
Исмея даже фыркнула. Ничего глупее придумать было нельзя. Вернее, конечно, можно, но… Но что такое… Мирахан?..
И «багрьянец», которого не найти в Мерчевиле. И дирижабль, парящий над лесом.
А топольского друида поймать он не смог.
— То есть… королевство за горами… тот мир… откуда ты пришел… — осторожно подбирая слова,
