губы.
Она почтительно сделала реверанс.
— Время пришло, Мизра.
За дверью я услышала шёпот молитв и ощутила запах жжёного пряного ладана. Я подошла к Далье, встав прямо перед ней.
— Я готова.
Она подняла взгляд, в котором смешались восхищение и благоговение.
— Вы готовы, — согласилась она, изучая моё лицо. — Простите, — сказала она, приблизившись и надев капюшон моего плаща. — Следуйте за мной, Мизра.
Она вошла в тёмный коридор. Я последовала за ней.
По обе стороны от дверей моей спальни выстроились две линии из десяти фейри-призраков, все облачённые в чёрные мантии, мягко напевавшие гимн. Из слов я уловила только древние, связывающие и дом. Две жрицы впереди держали фонари с горящими синими углями, их свет отбрасывал зловещие отблески на стены. Две следующие несли золотую цепь, прикреплённую к сфере, из которой струился дымящийся аромат ладана, наполняя коридор дымкой.
Далья остановилась перед жрицами с фонарями, чтобы я встала между ними. Пение оборвалось. Я заметила, что моих стражей не было в коридоре, как обычно. Здесь не было никого, кроме жриц. Даже короля Голлайи. Когда я оглянулась в спальню, Хавы тоже не оказалось.
И тогда мы двинулись вперёд, жрицы снова запели тихие молитвы на демоническом языке. Их мелодичные голоса звучали гипнотически, пока нас вели по коридору и вниз по лестнице.
На нижнем этаже снова не было ни души. Казалось, дворец опустел.
Далья повела нас через распахнутые двойные двери по тропе, огибающей эшерские рощи и рощу марагордов. Это была каменная дорожка, которая привела нас к великим железным воротам. Но вместо того, чтобы перейти мост, она направила нас вправо, по тропе, спускавшейся вниз.
Холодный ветер прижимал плащ к моему телу, облака лениво стелились по луне. Я прошептала молитву Лумере, прося её быть со мной этой ночью, защищать меня.
Пока мы спускались по извилистой тропе, ведущей под замок, холодный камень под ногами пробирал до дрожи. Я не смотрела на крутые обрывы по обе стороны, сосредоточившись на напевах жриц. Их спокойная мелодия приносила мне утешение.
Я начала бормотать молитву Виксу, пока запах ладана обволакивал меня. Викс не был богом, которому поклонялись в Лумерии, но он был богом этой земли. Это было его священное место. Наверняка он услышит лунную фейри, оказавшуюся в мире его тёмных детей.
— Благослови мой дух, — шептала я сама себе. Виксу. — Сохрани моё тело и разум невредимыми, господин мой.
Тёплое покалывание разлилось по моему животу. Это было почти как магия, странное и эфемерное прикосновение знания, силы и тепла.
Далья ввела нас в пещеру, стены которой освещали факелы с фейри-огнём. Пламя двигалось медленно, неестественно, но его свет был приветлив, указывая путь в темноту. Жрицы тут же прекратили пение.
Мощёная тропа сменилась дорожкой из чёрного песка, уходившей глубже в пещеру. Единственными звуками были капли воды и мягкий шорох наших шагов, пока мы не свернули за угол.
И тогда я увидела его. Окружённый факелами, передо мной открылся Нäкт Ликензель — чёрное озеро, где я либо приму свою судьбу как Мизра короля Голлайи, либо погибну.
Далья остановилась у кромки воды. Мы все замерли позади неё. Когда она повернулась ко мне, я тут же расстегнула плащ и сняла его. Едва я успела подумать, чтобы бросить его на землю, как одна из жриц бережно подхватила его. Мои крылья расправились, Хава предусмотрительно сделала для них прорези в церемониальной сорочке.
Я обошла Далью и подошла к краю, чтобы заглянуть в тёмную бездну. Озеро не выглядело пугающим. С одной стороны его ограждала крутая стена пещеры, вода стекала вниз, впадая в озеро. Странно, но с поверхности поднимался пар.
— Оно тёплое, — прошептала я, почувствовав хотя бы эту малую милость. Последнее моё погружение в ледяные воды Сильвантиса привело к пленению, пыткам и утрате магии, дарованной мне богиней.
— Да, — мягко подтвердила Далья. — Здесь есть глубокие карманы горячих источников, которые до сих пор согревают эти священные воды.
Несмотря на это, я дрожала в своей лёгкой сорочке, мурашки покрывали кожу. Я выпрямилась и подняла голову.
— Давайте начнём.
Далья подняла руки к сводам пещеры.
— Викс, дай нам своё руководство, благослови эту женщину, прими её в свои объятия.
С раскинутыми руками она вошла в чёрное озеро. Жрицы последовали за ней, остановившись, когда вода достигла их бёдер.
Инстинкт подталкивал меня идти вперёд. Тёплая вода окружила мои щиколотки, затем колени, бедра, пока я не прошла мимо Дальи и линий жриц.
— Остановитесь здесь, Мизра, — произнесла она.
Я подчинилась.
— Теперь падайте назад в воду. Мы поймаем вас и вытащим, когда вы погрузитесь, — сказала Далья.
Мёртвая или живая, подумала я.
Удивительно спокойная для такого момента, я не раздумывала. Закрыв глаза, я откинулась назад. Тонкие руки и ладони подхватили меня под голову, плечи, бёдра и ноги, пока тёплая вода полностью не окутала моё тело. Моя длинная коса и крылья свободно погрузились вниз. Я задержала дыхание, когда голова ушла под воду.
Сначала — ничего. А потом… ослепительные вспышки воспоминаний. Но не только моих.
Старая ведьма шептала в сыром подземелье, её холодные, костлявые пальцы вычерчивали руны кровью на моём лбу.
— Ора эст кел охира. Ора эст кел нäкт лос. Ора эст мехеем, — говорила она, и её глаза зажглись ярким огнём — нечто, чего не было в той реальности, но казалось реальнее самого воспоминания. Затем её голос перешёл в монотонный песнопев на идеальном языке Иссоса:
— Ты — судьба. Ты — тёмная леди. Ты — для него.
Вспышка боли, затем другое видение. Это уже не воспоминание. Только голоса в тускло освещённой комнате. Я не видела никого, лишь слышала их, их слова звучали совсем рядом. В углу маленькой спальни горела единственная свеча. Женский голос прошептал:
— Две стороны одной монеты. Демон-фейри. Один истинный, другой нет. Берегись чёрной спины ворона… Это ты, не так ли?
Мужской голос ответил:
— Ты всегда знала, что это я. Не делай вид, будто я не предназначен, чтобы забрать у него всё.
Голоса стихли, продолжая спорить шёпотом.
Затем передо мной предстало другое видение: три спрайта кружили в воздухе, напевая:
— Тёмная леди с секретами, которые нужно узнать. Тёмная леди, леди…
Они хихикнули и скрылись в тенях, их фигуры растворились в дымке.
Из тумана вышел грозный и величественный король Голлайя, его глаза дракона горели синим огнём.
— Все верно, принцесса. Ты — моя Мизра, — сказал он.
Его агрессия исчезла, оставив только боль на его лице и отчаянную тоску.
— Моя, — прошептал он, протянув руку ко мне, прежде чем исчезнуть в дымке.
Моё
