более тревожно. И, несмотря на то, что я понимала — делать этого не стоит, все же спросила:
— Почему вы меня поцеловали?
— Потому, что захотел этого.
Кожу обожгло и я, не дыша застыла. В этот момент по телевизору все так же шли новости. Говорилось о том, что пропал крупный предприниматель — Донаван Милер.
Почему-то мне показалось, что Браун обратил внимание на телевизор.
— Судя по всему, Даран разобрался с заказчиком раньше меня, — эти слова были произнесены будто невзначай, а я, услышав фамилию Картера, тут же приподнялась на локтях. Тем более, меня ошпарило от этого «заказчик».
— Вы только что сказали, про заказчика. Это… касается меня?
— Да. Даран искал тебя, но я не думал, что он раньше меня выйдет на Милера.
Я встревожено села. Понятия не имела, кто этот Милер. Но ведь у Кели такая же фамилия.
— А этот человек связан с Кели Милер?
— Он её дядя, но, нет, он действовал по собственному, личному желаю. Без участия других, — Браун, будто почувствовав, что я хотела сказать, сразу прояснил для меня этот момент.
— Значит.… Если с заказчиком разобрались, вы меня отпустите?
— Не сейчас.
Эти слова были достаточно жесткими. Так, что я поняла — Брауну мой вопрос не понравился.
— Но ведь, если Даран вышел на Милера, он и на вас может выйти. Но, если вы меня отпустите, конфликт можно считать решенным.
— На меня выйти невозможно.
Дверь опять открылась и я поняла, что в комнату вошла горничная. Судя по шагам, она сразу замерла. Сказала, что пришла отвести меня в душ, но может это сделать позже.
— Нет, я зайду позже, — поднявшись с кресла, Браун ушел, а я, тихо сгорая в собственной нервозности, осознала, что мне точно нужно бежать.
Все, что происходило дальше, было похоже на ужас. То, что когда мы вошли в душевую и повязка была сняла с моих глаз, я тяжелой, каменной мыльницей, ударила женщину по голове. Достаточно сильно, чтобы она отключилась. Мысленно извиняясь перед ней, я проверила ее пульс, после чего отодвину штору и, с замиранием сердца, проверила окно.
Оно открылось, но легче не стало. Сердце всё так же билось, словно безумное и, выглянув на улицу, я взглядом окинула сад, после чего повернула голову вправо. Увидела дерево, после чего, прощаясь с жизнью, вылезла наружу, прошла по карнизу и дотянулась до ветки. По дереву спустилась вниз и побежала.
Глава 30. Cделка
Первое, что я поняла — я себя переоценила. Понятия не имела сколько дней пролежала на кровати, но сейчас это значительно сказывалось. Или же проявлялись последствия моего так и не удавшегося пробуждения. Но я пробежала лишь небольшой отрывок сада, а тело уже горело и все последующие движения были такими, словно тело наливалось свинцом. Я даже пару раз упала и, наверное, если бы не адреналин бушующий в крови, вовсе так бы и осталась лежать. Может, даже отключилась. А так, даже через силу, я вставала. Кое-как бежала, пытаясь прятаться за деревьями и кустами.
Как я перелезла через забор, не имела ни малейшего понятия, но, рухнув на асфальт, некоторое время вообще не могла подняться. Тело нещадно пылало и у меня будто бы сил не осталось. Я даже толком тела своего не чувствовала, но, уловив какой-то шум из сада и, поняв, что мою пропажу, судя по всему, уже заметили, сначала перекатилась на дорогу. Стиснув зубы, поднялась на четвереньки, а затем, непонятно как поднимаясь на ноги, побежала прочь.
На противоположной стороне дороги был густой лес и я сразу ринулась в него. На первых нескольких метрах вновь несколько раз упала. То цеплялась за корни, то ноги сами подкашивались. И, если бы меня до жженой паники не пугало то, что меня могут поймать и вернуть в тот дом, навряд ли бы я смогла встать. А так тело само по себе двигалось. Дрожало, болело и горело, но бежало вперед.
Далеко не сразу я поняла, что выбежала на дорогу. Осознание этого пришло лишь в тот момент, когда меня ослепили фары и, скрипя шинами, рядом, чуть не сбив меня, остановилась машина.
Еще до того, как из неё успел кто-то выйти, я ринулась к пикапу и взобралась на переднее пассажирское сиденье. Мужчина, сидящий за рулём, широко раскрыл глаза, но, когда я, тяжело дыша и, еле шевеля губами попросила, его как можно быстрее поехать дальше, он это сделал.
Дальше, с его стороны посыпались бесконечные вопросы. Кто я? Почему оказалась тут? Что со мной произошло? И нужно ли мне в полицию?
Я даже не понимала, что отвечала. Кажется, что-то уклончивое. Попыталась убедить мужчину в том, что со мной все хорошо, хотя, мой внешний вид говорил об обратном.
Я ведь была одета в белоснежные шорты и майку из шелка, но, пока я бежала и падала, испачкала и порвала их. Без обуви и с растрепанными волосами. Но, поскольку, я попыталась заверить мужчину в том, что со мной все в порядке, он лишних вопросов задавать не стал.
Лишь остановился около придорожного маркета. Купил мне там дешевые шлепанцы, которые я, со своими израненными ногами, восприняла, как самое ценное в мире сокровище, тут же рассыпаясь в благодарности.
Еще мужчина отдал мне свою клетчатую рубашку и дал воды.
А мне реветь от этого захотелось. Вот бывают же настолько хорошие, добрые люди.
Пока мы ехали, я узнала, что этого мужчину звали Стивеном. Он ездил к своим пожилым родителям и вот возвращался к жене и детям. Так же я узнала, что сейчас мы находились далеко от столицы. Зато до моего родного города оставался лишь час езды и, когда Стивен проезжал мимо него, я попросила высадить меня.
Вновь поблагодарив мужчину, я понимала, что ни одними словами вообще невозможно передать то, насколько он хороший человек, но всё же я постаралась это сделать.
***
Проходя по парку, я остановилась около питьевого фонтанчика и начала жадно пить воду. Затем рухнула на траву и закрыла глаза.
Наверное, сейчас было около четырех часов утра. Естественно, в парке никого и, лежа в полной тишине, я думала о том, что вообще произошло.
При мысли о Брауне я всё так же содрогалась. Будет ли он меня искать? Или решит, что ему это не нужно? Я ведь даже если и захочу, точно не вспомню, где именно находился его дом. Пока я убегала совсем ничего не поняла.
И что вообще мне делать дальше?
