выбор, — проворчал Кассарион, обиженный, что отец всё-таки действительно старше и опытней. Против такой силы не попрешь. — Верни мне мои ноги. Поговорим.
— Вот и отлично, — Файрон убрал иллюзию. Схватил сына за плечи и поставил того на ноги — Кассарион управился не сразу, пару раз качнувшись. — Стой. Вот так. Джудит сказала, у тебя банда, и ты используешь свои боевые навыки в обыденной жизни.
— А что еще она сказала? — процедил Кассарион.
— Полагаю, ничего такого, за что мы могли тебя посадить под домашний арест. Она всегда была смышленой девочкой, — ответил Фаройн. — Сейчас я буду отчитывать за то, что она нам рассказала, а ты, будь добр, распространи мое наставление на то, что она от нас утаила. Это добрый совет. Пока что добрый.
— Допустим, — тон Кассариона все еще оставался непримиримым, но бежать он уже не пытался.
Отца трудно обмануть, это так. И если уж парня вызвали на очную ставку, чего он всеми силами пытался избегать долгое время, придется держать удар. Кассарион умел держать удар, но сейчас ему все равно приходилось нелегко.
— Сначала ответь мне на вопрос — что для тебя твой дар?
— Не понимаю, — Кассарион действительно не понимал.
— Для чего тебе твой дар, ты думал? Может, быть крутым, над всеми доминировать?
— А, ты про это… ну… может быть. Да, быть крутым это… приятно.
— И все? — строго спросил Файрон. — А что дальше?
— Ну… я не знаю. У меня в… группе ребята, они слушаются меня, — сказал Кассарион, тактично опустив слово «банда», и заменив его на «группу». — А я их защищаю.
— Вот, — зацепился за его слова Файрон. — Защищаешь. Для тебя ведь это не пустой звук, так?
— Нет, не пустой… какой от меня толк, если я не могу постоять за своих? — опешил Кассарион.
Где-то вдалеке послышалось шипение стартовых двигателей, затем по туманным джунглям прошлось эхо отделяемых фиксирующих конструкций.
— Когда подрастешь, ты поймешь, что слово «свои» — довольно обширное понятие, — сказал Файрон сыну. — Сегодня это только твои ребята, завтра школа, а послезавтра — планета. И в конце концов ты осознаешь, что свои — это все человечество и баллуанцы вместе взятые. Мысли обширно, Кассарион. Не нужно зацикливаться на одной точке. И знай, когда применять свою силу, а когда нет.
— Я… все еще не понимаю, — с сомнением ответил юноша.
— Твой дар — защищать, а не использовать для собственной крутости и как способ ломать неугодных тебе людей, — отрезал Файрон. — Это большая ответственность, которую ты должен научиться нести. Подойти сюда.
Кассарион неуверенно сделал шаг вперед. Файрон сократил оставшееся расстояние, схватил сына за плечо и повернул к джунглям. Затем показал куда-то вверх, прямо над ними. В небе, сквозь туман, прорывалась огненно-яркое пятно пламени сопел космического корабля:
— Смотри! — Файрон указал пальцем на оранжевую вспышку. — Вот к чему ты должен стремиться! Однажды ты полетишь на корабле туда, куда захочешь, и у тебя будет важная миссия. Эта миссия спасет много жизней. Слышишь? Твой дар нужен обитаемым планетам. Ты сможешь стать великим, если захочешь. Только сначала нужно постараться не загреметь за решетку. Хорошенько пораскинь мозгами, Кассарион. Стоит ли сиюминутная крутость того, чтобы лишиться великого будущего? Тебя будут знать либо как уголовника, который загубил жизни мальчишек, либо как героя, от которого зависят сотни, если не тысячи мирных людей. Тебе решать, по какому пути пойти.
Кассирион стоял, задрав голову и задумчиво смотрел на стального монстра, взмывающего в небо. Когда-то, совсем недавно, он мечтал сесть на борт вот такого корабля и полететь к звездам. А потом… полигоны, банда, его планы по отвоеванию авторитета… и как-то все забылось, как-то все стерлось.
А отец напомнил.
Как он мог забыть? Как… он может лишиться своей мечты?
— Я понял, отец, — сказал Кассарион, когда космический корабль окончательно скрылся за горизонтом.
— Хорошо, — ровно ответил Фаройн, — Надеюсь, мне не понадобиться повторять еще раз.
— Не понадобится, — так же ровно ответил Касс, стараясь держать марку уверенности перед отцом. — Я действительно все понял, поэтому сбавлю обороты. Сказал сделаю, значит, сделаю. Но не заставляй меня отказаться от первенства в школе. Я не оступлюсь, но буду действовать разумно. Тебе же нравится это слово?
— В данном контексте — очень.
— Я не попаду за решетку.
— Хорошо. Я тебе верю, — ответил отец. — Считай, что получаешь заочный кредит доверия. Но сначала ответь на вопрос… это ты рылся в моем компьютере? Я проверял недавние даты открытия файлов, и там отметилось время, когда меня не было дома.
— Да, я, — честно ответил Кассарион, понимая, что отец специально задает каверзные вопросы, проверяя, не зря ли ему выдали кредит доверия. Врать было нельзя, по крайней мере сейчас. — Дома нет камер, так что я спокойно захожу в твой кабинет. В прошлый раз ты пришел не вовремя и мне пришлось быстро сваливать, не успел потереть предыдущие даты. Думал, ты не заметишь...
— Зря. И что же ты там еще делаешь?
— Взял жидкость для уничтожения ДНК.
— Зачем?
— Надо было… это очень личное.
— Хотел, чтобы тебя не поймали?
— Угу.
— Уничтожитель ДНК убирает все следы, это специализированная жидкость. Просто так ее не достать. Отсутствие всяких следов может означать только одно — действовал профессионал. А какие у тебя могут быть дела того уровня, которые требуют жидкости для уничтожения ДНК? Подумай над этим. Иногда отсутствие следов — самый яркий след. В данных обстоятельствах подумают в первую очередь на тебя — через меня. В следующий раз учитывай.
— Вот засада, — Кассарион недовольно ударил кулаком воздух, поняв, какую допустил ошибку. — Понял,
