спокойным и доброжелательным лицом, с прямой спиной и идеально сидящем на фигуре строгом платьем.
Идеальная Уна.
— Что мне делать? — всхлипнув, спросила я.
Сестра посадила меня на постель, подала в руки стакан воды и сказала:
— Ничего.
— А Брен?..
— Брен справится. Ты ясно дала ему понять, что никаких авансов Дервину не делала. И в остальном ты всё сказала верно, просто… — она вздохнула, — момент был не самый лучший. Однако такие времена настали, что хороших моментов больше словно бы и нет. И ты права в том, что говорила о родителях, но Брен всегда слеп, если дело касается Блайнеров и Местров…
— Почему?..
— Потому что ему нужны враги, — сказала Уна, сев рядом. — Он на войне. Борется и выживает. Один против всех. Он настолько привык исходить из этой парадигмы, что ничего вокруг больше не видит, и сейчас он чувствует, что сдаёт позиции врагам одну за другой. Он считает нас союзницами, и когда одна из нас переходит на сторону врага, он просто не может этого принять.
— И что делать?
— Ничего, — повторила Уна. — Ничего с этим не сделать вот так просто. Когда Брен потерял Лину, он начал сходить с ума. Я очень надеюсь, что время как-то залечит эту рану, но кажется, что делается только хуже, и поступки Адели и Кайры совсем не помогают. Между тобой и Местром что-то есть?
— Нет, — ответила я.
— Он тебе нравится?
— Нет. Я хочу, чтобы он просто держался подальше, — всхлипнула я, хотя это было неправдой.
Хотела я совсем иного — чтобы Моэра Блайнер никогда не встречала нашего отца и никого не проклинала, а жила себе спокойно своей жизнью. А мы бы жили своей. И, может быть, тогда — чем кантрады не шутят? — я могла бы даже выйти замуж за Дервина, никому не причинив этим боли.
— Вот и прекрасно. Тогда просто игнорируй этого Местра.
— Я именно так и собиралась поступать.
Глядя на Уну, я приняла решение молчать о своих чувствах, давить их в зародыше и ни в коем случае не давать Дервину повода догадаться о взаимности. Ничего хорошего из этого не выйдет. Никому. Ни мне, ни ему. А значит — нужно постараться как-то ими перегореть. Перетерпеть, переждать, пережить.
И когда-нибудь всё обязательно станет хорошо.
Может быть, найдётся способ снять проклятие, я встречу хорошего парня, а Дервин — хорошую девушку. И мы оба будем счастливы, только отдельно друг от друга.
Я знала, что это правильно, но дракон меня сожги, как же это было больно!
Вернувшись к себе, я убрала все подарки Дервина под кровать и даже накрыла их покрывалом — чтобы не видеть. Уна ушла дежурить, и вскоре ко мне постучалась другая сестра. Адель.
— Не спишь ещё? — спросила она.
— Нет. А что?
— Лира, что происходит? Между вами с Дервином что-то есть?
— Нет ничего! — в который раз воскликнула я. — И ничего не было, я сказала ему держаться от меня подальше.
— Он только что приходил, просил одолжить ему личный маголёт Кеммера. Кеммер спросил зачем, Дервин внятно ответить не смог. А на вопрос о тебе покраснел и начал огрызаться. Вот прямо так же, как сейчас огрызаешься ты, — Адель посмотрела на меня с грустной улыбкой.
— Ты зачем пришла и чего хочешь? — насупилась я.
— Я пришла тебе сказать, что прекрасно понимаю тебя и ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. А ещё хочу поделиться вот чем: я очень люблю Брена, но совсем не жалею о том, что произошло между мной и Кимом. И когда мне пришлось выбирать, я выбрала мужа, а теперь делаю всё, что в моих силах, чтобы восстановить отношения с братом. Да, это сложно и наверняка займёт время, но мне хочется верить, что в итоге всё получится. Если ты вдруг…
— Не надо, — оборвала я Адель. — Никаких «вдруг» не будет. Да ты просто представь, каково это — иметь Моэру в свекровях! Это ж никому в страшном сне не привидится! А если не выходить замуж, то и вовсе говорить не о чем — меня Уна живьём съест за интрижку. Нет, Адель, на такую глупость даже я не способна.
— Я просто хотела сказать, что если сердце выбирает, то не стоит ему противиться. Будет только хуже. Не знаю, что со мной было бы, если бы я отказалась от Кима.
— Ой, иди уже! И без тебя тошно! — выставила я сестру и снова осталась одна.
Честное слово, если ко мне сейчас ещё хоть кто-то придёт со своими нравоучениями, я начну ноги просто так ампутировать, без протокола и показаний!
Адели легко говорить, Ким — кремень. Она за ним, как за каменной стеной, даже Брен не достанет. А Дервин… он и младше… и вообще ещё курсант. Ну рассоримся мы со своими семьями, кому от этого лучше станет? Будем ли мы счастливы одной лишь взаимностью? Или через год наскучим друг другу и обо всём пожалеем?
А если не пожалеем? А если… если это действительно вот та самая любовь, как в книжках? Когда ни жить, ни дышать не можешь?
Я вздохнула поглубже. В целом дышалось, но как-то… как-то паршиво дышалось, если уж быть честной самой с собой.
Сев на пол у кровати, приподняла покрывало, под которым спрятала подарки Дервина и заревела снова, а потом решила ничего не решать.
Если это та самая, небесами дарованная любовь, то я это пойму.
А до тех пор — буду избегать Дервина изо всех сил.
Вот так!
Глава 17
Тридцать четвёртое октабриля. Вечер
Дервин Местр
После встречи с Бреуром Болларом, закончившейся рыданиями Лиоры, сон не шёл.
Дервин вертелся в постели, ощущая, словно в кровь кто-то плеснул жгучего соуса, а под простынями разожгли жаровню. В комнате сопели другие курсанты, а Леввек даже похрапывал, и обычно это совершенно не волновало, но сегодняшним днём раздражало неимоверно.
Хотелось покоя, но рассчитывать на него не приходилось.
Задремав к вечеру, Дервин провалился в старое воспоминание. Сколько ему тогда было? Лет четырнадцать, не больше. Родители беседовали в кабинете отца, и тот произнёс фразу: «Боллары просто неправильно пытаются снять проклятие. Они подходят не с того конца».
Теперь сердце бешено заколотилось в груди. Дервин окончательно уверился
