свежий хвойный запах, что тоже благотворно влияет на мой уставший организм. Пора заняться здоровьем.
В Голден Гласс полно народу. Прямо битком сегодня, не протолкнуться. И очень жарко и душно. Меня хватает на десять минут, потому что голова начинает кружиться. Выхожу на воздух и бреду к высоким соснам. Останавливаюсь у ствола и прислоняюсь к столу. Пытаюсь дышать глубже, но всё равно как-то мне не хорошо…
Интересно, долго мне ещё ждать Терезу?..
Прикрываю глаза на долгие секунды и открываю их только когда слышу, как рядом со мной кто-то остановился.
— Привет, — Алан виновато улыбается мне и чешет затылок. — Всё в порядке? Ты бледная…
Его глаза стремительно становятся растерянными, да и мои тоже, потому что мы оба сейчас наблюдаем за тем, как сюда надвигается двухметровая машина для убийств. И по взгляду ясно — он идёт именно убивать…
Глаза Адама светятся жёлтым, а из него так и сочится ярость. Алан замирает на месте, когда в него летит огромный кулак. А затем мажор падает на землю с глухим звуком.
— Я тебя разве не предупреждал? — рычит Адам низким голосом.
Хватает его за грудки, поднимает с земли и снова бьёт… А я прирастаю спиной к столу сосны и прихожу в себя, когда из носа Алана уже бурным потоком стекает кровь, заливая его белую рубашку. Сколько раз он его ударил уже?
Адам наклоняется к нему, собираясь снова ударить, и я срываюсь с места. Подбегаю к нему и цепляюсь за его локоть.
— Не надо, Адам… — меня трясёт от всего происходящего, — ты же убьёшь его…
— Отойди, Эмили, — рычит он, смотря на меня таким взглядом… Мне становится ещё страшнее.
— Пожалуйста… — шепчу я.
Боль в голове усиливается, и я неосознанно хватаюсь за висок. Адам выпрямляется и смотрит на меня.
— Что с тобой?
Снизу хрипит избитый Алан и кажется, пытается подняться. Я прикрываю глаза, потому что перед ними будто темнеет стремительно. Затем слышу чьи-то шаги и шум. С трудом разлепляю веки и вижу, как Адам лежит на земле, а сверху, придавив его коленом, сидит рыжеволосая хищница — Алекс. На его щеке отчетливо замечаю красный след от удара.
У обоих глаза сейчас светятся адским огнём. Атмосфера накаляется с каждой секундой, и сильная энергетика этих двоих сейчас бьёт через край, заставляя меня глотать воздух ртом. И испытывать небывалую усталость, от которой начинают подкашиваться ноги.
— Да как ты посмел, урод? — рычит на него Алекс.
Падаю рядом с ними на колени и цепляюсь за кожаную куртку Алекс.
— Не надо… драться… — перед глазами стремительно темнеет, голова кружится, и я, кажется, ложусь на землю.
— Эмили…
Голос Адама доносится откуда-то, а меня поглощает тьма.
45
Не знаю, сколько проходит времени, и где я нахожусь. Я лишь чувствую тепло, яркий белый свет, что пробивается сквозь веки. Ещё слышу отдалённо какое-то пиликание. Оно становится с каждой секундой громче.
А потом в мой нос врывается сильнейший запах химии, и я морщусь. Приоткрываю немного глаза, сталкиваясь с расплывчатой картинкой из-под ресниц. Голову тут же простреливает мимолётной болью, и я закрываю глаза.
Чувствую касание к своему телу, а затем и тихое:
— Всё хорошо, Эмили. Отдыхай, — женский голос мне не знаком, отчего я начинаю нервничать.
Где это я?..
Делаю попытку вырваться и убежать, но лишь вяло выдыхаю, так и продолжая лежать с закрытыми глазами. И лишь услышав знакомый голос Терезы, я успокаиваюсь, проваливаясь в дремоту.
— …истощение… на нервной почве… потеря веса… гемоглобин… вот эти витамины…
Я слышу своё дыхание очень хорошо, а всё, что за пределами — отчасти и глухо. Но вот эти обрывки фраз вырывают меня из полубреда, а может это подействовала капельница, которую я вдруг стала ощущать.
— Эмили, — тихий шёпот Адама вызывает по коже мурашки. Или меня отчего-то другого сейчас потряхивает?..
Тёплые сухие и чуть шершавые ладони дотрагиваются до моей руки, пока я не осмеливаюсь показать себя. Я сделала вывод, что нахожусь в больнице. Помню, что у меня сильно кружилась и болела голова у Голден Гласс в субботу вечером. Помню, как Адам бил Алана, а ещё откуда-то взялась Алекс…
Я начинаю сжимать челюсти, готовая вырвать свою руку из его лап, как вдруг дверь в палату распахивается, ударяясь о стену, судя по всему. Жмурюсь от шума, но продолжаю лежать бездвижно.
— Какого чёрта ты тут забыл? Выметайся, — громким шёпотом произносит хищница, чем удивляет меня.
Нет, пожалуйста, деритесь где-нибудь в другом месте…
У меня даже нет сил встревать, попытаюсь отвлечься. Да и это всё же больница, не думаю, что им дадут устроить тут подобное.
— Свали, — сквозь зубы говорит Готье, продолжая водить пальцем по моей ладони.
— Ты глухой, что ли? Идиот! Да это всё из-за тебя вообще-то! Довёл девочку до такого состояния, вали из палаты, больницы, да хоть из города и не зли меня!
— Тебе, блять, чё надо? Съебись.
Слышу тяжёлые, приближающиеся к кровати, шаги. А затем Адам отпускает мою руку.
— Не смей трогать её, Адам. Я серьёзно, если ты продолжишь доводить мою сестру до состояния зомби, я голыми руками порву тебя. Уяснил?
От её голоса у меня на затылке поднимаются волоски, а сердце начинает стучать быстрее. Атмосфера в палате мрачная, невероятно…
А еще…
— Сестра? — мой голос совсем тихий, что его едва слышно.
— Свалил быстро, — рыжеволосая шипит подобно змее, а после я слышу, как Адам уходит, закрывая за собой дверь.
Приоткрываю глаза, наблюдая, как Алекс хмурится, садясь на стул рядом со мной.
— Извини, я и сама недавно узнала. Всё никак не могла найти момент сказать, — она переводит взгляд на окно, за которым ночь, и закусывает губу.
У меня даже боль в голове пропадает, пока я пытаюсь сообразить и разобраться в том, о чём она говорит. И не похоже, что врёт.
И я достаточно быстро прихожу к одному возможному варианту. Вдруг вспоминаю из детства рассказ отца про его дочь. То, как они ссорились с мамой, ведь он часто начал упоминать прошлую семью.
— Берг?
Она усмехается, а затем смеётся. Только вот глаза у неё всё такие же холодные. Как, впрочем, и обычно.
— Скажи. Наш папка ещё тот штамп, — она подмигивает мне, осматривая с ног до головы. — Он тебя сильно достаёт? — кивает на дверь, а потом вдруг впивается в меня светящимся зелёным взглядом.
— А…
Боже, ну и досталась же мне сестрёнка. Дикая хищница, способная поставить на колени любого, а затем и глотку перегрызть. Они чем-то
