он сделает всё, чтобы я была с ним. Но как? Как он себе это представляет? Чтобы я приходила к нему ночью? Не думаю, что Адам дарил бы мне цветы и водил на свидания.
Нервно смеюсь, представляя его романтичным.
О, ему это никак не подходит.
Внезапно я ощущаю чьё-то присутствие. И левая сторона моего лица начинает гореть. Сглатываю, когда в ноздри пробирается знакомый до ужаса, боли и ненависти запах.
Адам Готье…
Сидит на соседнем стуле, которого до этого тут не было. Смотрит на меня, сверкая желтизной своих глаз, его руки в карманах чёрных джинсов. Чёрные угольные пряди падают ему на глаза, словно он давно не стригся. Небольшая щетина поселилась на его волевом подбородке.
Всё моё тело превращается в один раскалённый нерв. Словно одно его неверное слово или движение, и я тут же вспыхну. Возьму и превращусь в пыль от его тяжелого болезненного взгляда. Как будто ему больно так же, как и мне. Но это ведь мираж, да?..
Понимаю, что не дышала всё это время, потому что голова начала кружиться.
Сердце о рёбра колошматит, пока я во все глаза пялюсь на Адама. Мурашки и мелкие волоски, вставшие дыбом, гуляют по моей коже, пока он, чуть прищурившись, разглядывает моё лицо вблизи.
Время замирает, я замираю…
Но как только его рука, покинув карман, взлетает вверх в попытке дотронуться до моих волос, меня током сшибает. Я соскакиваю, уронив стул с грохотом на пол, и намереваясь убежать от непонятных ощущений. Только вот его сильная стальная рука хватает меня за запястье, заставляя сжать с силой зубы и повернуться к нему.
46
Мы смотрим друг другу в глаза. Я всем видом пытаюсь показать ему, что он мне противен. Но в душе моей что-то щёлкает, когда я вижу на лице Адама выражение полнейшей безысходности и печали.
— Адам, отпусти, — шепчу я ему.
— Нам нужно поговорить, Эмили, — он продолжает держать мой локоть, оставляя на коже непонятные покалывающие ощущения.
— Зачем?..
— Пожалуйста, — и в голосе его столько грусти.
Громко вздыхаю, потупив взгляд.
— Хорошо, но только после этого я уйду, и ты перестанешь меня преследовать.
Адам молчит и ничего не отвечает. Ну конечно, не в его духе отстать от меня. Сажусь за стол, а парень садится напротив меня, положив руки перед собой и сцепив их в замок. Смотрит на меня, блуждая глазами по моему лицу. В библиотеке никого нет, даже смотрящего. Время уже вечернее.
Адам мельком проходится по страницам открытой книги, что я как раз начала изучать.
— Нет никакого способа избавиться от истинности. Ты только зря тратишь время, — говорит он сухо.
— Откуда ты знаешь? — отвожу взгляд.
— Думаешь, я не искал ответы? — он улыбается нервно. — Я даже сдавал анализы на определение истинности, Эмили. И в клинике мне ясно дали понять, что нет никакого способа избавиться от неё, даже если кто-то из нас умрёт. Тем более, у меня пробудился ДНК хищника, что всё усложняет.
— Не может этого быть… Но я читала, что у одной пары в прошлом столетии, ещё когда людей с ДНК хищника было мало, метка истинности исчезла. Вот тут написано, — показываю на статью.
— Она исчезла только у мужчины, у женщины метка осталась прежней. Но в итоге, метка всё-таки вернулась, — говорит Адам. — Я тоже про это читал.
— Но…
— Я настолько сильно противен тебе?.. — в голосе Адама столько горечи, что в груди начинает что-то ныть. — Была бы возможность, я бы разорвал нашу связь, только чтобы не мучить тебя своим существованием. Эмили, — он сглатывает, — прости меня. Я мудак, конченный кретин и мне нет прощения, знаю. Можешь меня не прощать, я всё пойму. Но… я не знаю, как мне быть дальше. Меня разрывает изнутри от того, что ты… не рядом со мной. И это не только грёбанная истинность.
Таращусь на него, его кулаки напряжены. Он отводит взгляд к окну и поджимает челюсти.
— Ты слишком много плохого мне сделал…
— Я был влюблён в тебя с самого детства, — облизываю нижнюю губу, не переставая таращиться на Адама. Его откровения вгоняют меня в ступор. — Наблюдал за тобой из окна. И на той дискотеке, ещё до того, как моя жизнь пошла по пизде, я впервые тебя поцеловал. Ты меня не узнала тогда…
— Подожди, так это был ты тем парнем?..
Он кивает и улыбается. Мой первый поцелуй… Тоже был с ним.
— Если бы я тогда был чуточку смелее, то возможно у нас бы всё сложилось иначе, — он вздыхает. — Я не хочу на тебя давить, но просто знай, что я сожалею. И нет никакого способа избавиться от нашей связи. Ты моя истинная пара, и как бы сильно я не старался держаться от тебя подальше, просто физически не могу, ведь грёбаный ДНК хищника не позволит этого сделать. Куда бы ты не отправилась, я последую за тобой, потому что ты моя… истинная. И то, что внутри меня, мои инстинкты… Понимаешь?.. Это сложно.
— Понимаю, — киваю ему.
Ведь я читала про хищников и то, как проявляется истинность у них в паре. Им намного сложнее, ведь они навсегда привязаны к своей паре и вдали никак не могут держаться. Хищники всегда будут стремиться быть ближе. Людям с этим намного проще, ведь у них нет инстинктов, которые бы заставляли их это делать.
— Всё, чего я желаю сейчас, так это чтобы ты была в безопасности и тебе ничего не угрожало. И понимаю, что самая главная опасность для тебя — я. Обещаю тебе, что больше никогда не причиню тебе вреда. Просто поверь мне, — смотрит на меня своими серыми глазами, на дне которых скопилась глубокая печаль.
Он точно не врёт и не лукавит. Ему больно. Даже в его движениях ощущается это и в тоне голоса.
— Я верю, что ты не причинишь мне вред, но и ты меня пойми, пожалуйста. После того, что было на озере… Да и вообще с самого начала… Ты грозился отрезать мне язык, запугивал, унижал, а после так вообще надругался надо мной… — сглатываю. — Это не забыть.
Адам проводит пятернёй по своим чёрным волосам и громко выдыхает.
— Ты даже не дашь мне шанс всё исправить?..
— Как ты собираешь исправить то, что уже сотворил?
Смотрит друг другу в глаза долгие секунды, а после Адам поджимает челюсти.
— Дай мне шанс. Всего один. Начнём всё сначала…
— Нет, Адам, — мотаю головой.
— Тогда, что мне делать?.. Я подыхаю без тебя.
Обхватываю себя
