Мы кружили и кружили вокруг высокого жаркого огня. Танцевали. После яровчане и вовсе по очереди стали прыгать через более мелкие костры. Яромир легко преодолевал низкие пламенные преграды. Для его роста, размаха длинных ног они вовсе казались сущим пустяком. Для меня же, в длинном сарафане, выглядело сие действо немного устрашающим. Мысль о том, что подол может загореться, а я могу покалечиться, огорчала.
Однако, завидев то, как молодые девушки, подхватив юбки и подняв их до колен, прыгают через костры, сжала подол своего сарафана, чтобы повторить смелый прыжок. Парни только и делали, что глазели на обнажённые коленки дев, подбадривая тех выкриками. Их дразнила такая забава.
И в этот момент на плечо моё легла тяжёлая рука.
— Что это ты задумала, ягодка? — раздался голос Яромира у самого уха.
— Как что? Прыгать.
— Знаешь ли, Ягда, что значит эта забава?
— Очищение. Сам говорил. Пусти! — начала злиться я. Хотелось поскорее сделать первый прыжок и избавить себя от глупого страха перед пылающим костром. Такой была с детства. Никогда не бежала от трудностей. Желала пройти их, да с достоинством. Чтобы позже гордиться собой, обретённым умением.
Яромир крепче сжал моё плечо.
— Очищение и защиту от злых духов дарит огонь в эту колдовскую ночь. Права ты. Но не знаешь того, что не только ради этого прыгают девушки через костёр. Многие из молодцев уж заприметили себе пару в этот вечер. Многие пойдут свататься к кому-то из понравившихся дев завтра. А кто-то соединится в любовной усладе сегодня же ночью, чтобы родители наверняка дали своё благословение позже. В любой другой день, тронь парень девушку за руку, и дурно отзовутся люди. В эту же ночь, даже близость меж незнакомцами считается благословенной. Дети, зачатые в праздник солнцеворот, рождаются особенно крепкими.
Яромир так и стоял позади меня. Склонившись, парень тихо проговаривал слова на ухо, не глядя в глаза. Это и спасало, ведь его рассказ заставил щёки гореть. Пальцы разжались, выпуская из рук собранный подол сарафана. Только сейчас пришло осознание, что на самом деле происходит.
— Прыгнешь через костёр, ягодка — дашь знать, что свободна.
Неожиданно прервал слова Яромира девичий вскрик. Одна из девиц поскользнулась на сырой траве, приземляясь после высокого прыжка и упала. Подол её сарафана и без того был смело поднят, а после падения вовсе задрался, оголяя молочные бёдра и бельё красавицы. К ней подскочило сразу двое парней. Взялись помогать, отряхивать одежду, да незаметно оглаживать ноги, будто проверяя, не ушиблась ли. Губы мужчин красила улыбка, а лицо девы залил бурый румянец. С нескрываемым удовольствием за этой картиной наблюдали и другие парни. Сдерживаемый лишь разумом и воспитанием суровых родителей, голод блестел в их глазах.
— Какая дикость! — Обернулась я к водяному. — А девушки знают о таком правиле?
Парень рассмеялся.
— Конечно, Ягда. Ещё как знают! Сами пожелали прыгать через костёр. Сами плоды будут собирать. Но не бойся за них, ласточка. Никто и пальцем не тронет ни одну из них без дозволения. Таков закон. А преступивший его, вмиг на верёвке окажется. Князь наш мудр, но суров. Насильничества не терпит. Как и любого преступления в Яром Княжестве.
Смущённо поправляя юбки сарафана снова посмотрела на молодёжь у костра. Заметила, как недавно поднятая парой молодцев дева, взяла под руку одного, а другого шутливо оттолкнула. Вскоре пара уж плясала вместе с остальными у более дальнего, высокого костра. Там, где не прыгали через пламя люди, но танцевали и пели.
— Так вот почему отец этот праздник лиходейством называл, — сказала задумчиво. — Вот почему нам с сёстрами не разрешал его посещать. Почему вовсе не запретил его папенька?
— Не посмел отнять Литород обычаи древние у своего народа. Оставил волеизъявление. Любой имеет право почитать своего Бога или же Богов. Но осквернять чужих — поступок недостойный мудрого человека.
Я с удивлением вновь обернулась к Яромиру, сейчас он открылся для меня с совершенно иной стороны. Слова его были прекрасны, отражая душу, а лик дополнял прекрасный образ водяного. Сердце забилось в груди, затрепетало безвольной птицей. В это мгновение оно и дало понять, что внутри у меня поселилось настоящее чувство к Яромиру. И вопреки всем брошенным ранее признаниям водяному, оно вовсе не теплилось в груди дружеской привязанностью. А разгоралось подобно самому большому костру, через который, как ни старайся, мне не перепрыгнуть.
— Так что, Ягда, рискнёшь? — кивнул водяной подбородком на вереницу девиц, которые ожидали очереди опробовать пламя на себе. — Прыгнешь через костёр и дашь понять мне, что свободна. Я и так это знаю, но твоё подтверждение станет знаком. Осмелишься? — с вызовом воззрился Яромир.
Я тут же попятилась, но после решила, что стоит подразнить наглеца. Вздёрнула подбородок и широко улыбнулась.
— Конечно, Яромир. Как раз выберу себе молодца по вкусу. Здесь их вон сколько! — Взмахнула рукой.
Ожидала, что парень разозлится или же станет переубеждать, завлекать сладкой лестью. Но игра моя не удалась.
— Прыгни, Ягда. Прыгни… И сразу поймёшь, чьей станешь. Никто не посмеет и взглянуть в твою сторону, зная… — Слова водяного оборвались. Он поджал губы, не желая открывать всецело свои планы. Лишь взгляд его стал темнее.
Отвечать не пришлось, веселые выкрики девушек обоих нас отвлекли, народ стал собираться у широкого пруда. И без того знал Яромир, что не осмелюсь дать ему знак действовать, а потому, позвал за собой:
— Идём, Ягда. Девушки запускать венки в воду идут. Красиво это.
Я осторожно взглянула в последний раз на пылающий в нескольких метрах от нас костёр. Это вызвало улыбку у парня и я ринулась в сторону берега водоёма вслед за Яромиром, где мы и остановились.
— Иди к ним. Подскажут что делать. — Указал парень в сторону. Туда, где девушки собрались, неспешным шагом огибая берег пруда и куда-то направляясь. Парни же, остались чего-то ожидать на месте. Среди них мне находиться стало неловко и без лишних пояснений со стороны водяного. Я послушно посеменила, нагоняя вереницу.
Как только смешалась с толпой, сразу ощутила касание одной из девушек на руке. Она аккуратно потянула меня за пальцы.
— Впервые на солнцевороте, да? Вижу, что впервые. Я тоже, — нервно затараторила незнакомка.
Нежные локоны низенькой и миловидной красавицы блестели золотом даже в ночи у лица в форме сердца, отражая лунный свет. Остальные длинные пряди она собрала в длинную косу, в которой поблёскивали серебряные амулеты: такие обереги девушки часто вплетали в волосы, чтобы от нечисти защититься, отправляясь в путь или в праздники, как этот. Серебро же в косе, говорило о том, что из
