Потому что я доставила столько хлопот.
— Перестань, — мягко перебила я. — Ты не виновата в том, что случилось. Ты, как и я, оказалась пешкой в игре твоего дяди. И ты очень рисковала, когда решилась встретиться со мной.
— Я не хотела, чтобы кто-то пострадал из-за меня.
Она замолчала, вытирая невольные слезы тыльной стороной ладони, и я вдруг поняла, как же она одинока. Вся ее жизнь — заточение, ложь, иллюзия безопасности, созданная человеком, который на самом деле был ее тюремщиком. А теперь свобода и полное непонимание, что с ней делать. Без друзей, без семьи, без навыков, которые позволили бы ей самостоятельно встать на ноги.
— Селена, — позвала я тихо. — Ты не одна и всегда можешь обратиться ко мне за любой помощью.
— Спасибо, Айла, — улыбнулась Селена. — Сегодня меня представили Его Величеству. Кажется, он намекнул, что в будущем вернет мне титул и родовое поместье…
Мы еще долго сидели в ее комнате, говорили о пустяках и о важном. И к концу моего визита Селена улыбалась все чаще, напомнив мне ту веселую непоседливую девочку, которую я повстречала в монастыре.
Эта ночь прошла спокойно. Впервые за долгое время я проснулась с чувством, что все действительно налаживается. Утро встретило меня солнечным светом, пробивающимся сквозь плотные шторы, и ароматом свежезаваренного чая — Брунгильда уже хлопотала в моей комнате.
— Доброе утро, госпожа, — поздоровалась она, поправляя покрывало. — Лорд Ройс просил передать, что утро он проведет у короля. А после обеда он будет ждать вас в своем кабинете вместе с лордом Аароном де Фростом.
Сердце пропустило удар. Сегодня я наконец узнаю правду о прошлом.
Время до обеда тянулось беспощадно долго. Я перебирала платья, которые недавно сшили для меня, но ни одно не казалось подходящим. Брунгильда, заметив мое волнение, молча подала темно-зеленое, из мягкой шерсти. Я надела его, чувствуя, как простая ткань придает уверенности.
В кабинет Ройса я вошла, стараясь держаться ровно, хотя внутри все трепетало. Супруг стоял у окна, заложив руки за спину. Аарон де Фрост расположился в кресле, перед ним на столе лежали несколько пожелтевших свитков и старая книга в кожаном переплете. Призрак, как всегда неожиданно, материализовался на спинке его кресла.
После короткого приветствия Аарон сразу перешел к делу:
— Я перерыл все архивы, поговорил со старейшими слугами, нашел записи, которые никто не открывал больше двадцати лет. И вот что удалось выяснить.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Если я верно сопоставил все факты, а я в этом практически не сомневаюсь, то ты родная дочь младшей сестры моего отца, Алиеноры де Фрост.
82
— Сестра твоего отца? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от охватившего меня волнения. — Значит, я…
— Ты моя двоюродная сестра, — кивнул Аарон, и в его голубых глазах мелькнуло что-то теплое, почти родственное. — Дочь Алиеноры, которая была на семь лет младше моего отца. По семейным преданиям, она считалась самой своенравной и упрямой из всех де Фростов.
Ройс, до этого молча стоявший у окна, подошел ближе и встал за моей спиной, положив ладонь мне на плечо. Я чувствовала его присутствие, его молчаливую поддержку, и была благодарна мужу.
— Я не понимаю, — сказала я, переводя взгляд с Аарона на разложенные перед ним бумаги. — Если она была сестрой твоего отца, если она принадлежала такому древнему роду… почему я оказалась в монастыре? Почему меня считали сиротой?
Аарон тяжело вздохнул и взял в руки один из свитков.
— Потому что официально Алиенора де Фрост считается умершей уже больше двадцати лет. Наш дед Эдмунд, прежний глава рода, объявил о ее смерти и велел вычеркнуть ее имя из всех семейных книг.
— Но почему? — я невольно сжала ткань платья. — Что она сделала?
— Полюбила человека, которого Эдмунд не принял. Ее избранником был простой воин, не имевший ни титула, ни богатства, ни даже родового имени. Человек из низшего сословия. Но наш дед пообещал выдать Алиенору замуж за сына одного из герцогов, который давно добивался ее руки. Она не стала ждать, пока отец принудит ее к нежеланному браку, и под покровом ночи покинула родовой замок. Эдмунд не стал искать ее, не стал возвращать младшую дочь домой. Он объявил, что Алиенора умерла и приказал поставить памятник на родовом кладбище.
— Какая жестокость, — выдохнула я, не представляя, как можно было отречься от родной дочери. — Что стало с Алиенорой после ее побега?
— Она писала своей кормилице. Старой женщине, которая растила ее с младенчества и которая осталась в замке. Эти письма кормилица сохранила, я нашел их у ее внучки, которая служит в замке до сих пор.
Я взяла письмо, но читать не решилась — слова расплывались перед глазами. Вместо этого я посмотрела на Аарона, ожидая продолжения.
— Алиенора и ее избранник, его звали Эдгар, поселились в небольшой деревне на границе королевства, — продолжил он. — Он нашел работу в местном гарнизоне, она занималась домом. Они были бедны, но, судя по письмам, счастливы. В последнем письме твоя мать сообщила, что ждет ребенка.
— А потом? — спросила я, когда Аарон вдруг замолчал.
— Потом письма прекратились, — тихо сказал Аарон.
Я смотрела на пожелтевший лист в своих руках, чувствуя, как в груди разрастается холодная пустота.
— И никто не знает, что произошло?
— Пока нет, — Аарон осторожно взял у меня письмо и убрал его в папку. — Но я уже отправил людей в ту деревню. Сказал им разыскать все, что можно — могилы, записи в церковных книгах, соседей, которые могли что-то помнить. Это займет время. Деревня на самой границе, дороги туда плохие, да и много лет прошло.
— Ты думаешь, они оба умерли? — спросила я не своим голосом.
— Болезнь, несчастный случай… многое могло случиться.
Я сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль от этой мысли была острее, чем я ожидала. Я никогда не знала своих родителей, но сейчас, когда они обрели имена, когда я узнала их историю, потеря стала почти осязаемой.
— Но что заставило тебя думать, что я дочь Алиеноры? — спросила я, поднимая глаза на Аарона.
Мужчина поднялся, достал из внутреннего кармана камзола небольшой сверток из мягкой замши и протянул его мне. Я развернула замшу дрожащими пальцами и замерла.
На моей ладони лежал медальон. Старое, чуть потемневшее серебро, искусная филигрань, покрывающая крышку изящным узором из листьев и цветов. Я осторожно нажала на крошечную застежку, и медальон раскрылся.
Изнутри на меня смотрела миниатюра. Девушка с рыжими волосами, уложенными в замысловатую прическу, с глазами цвета весенней зелени,
